— Брательник! — шепнул он.
Только сейчас Коля заметил, что навстречу им болотцем шёл Иван Вахрушев. Не шёл, а бежал боком, подставляя ссутулившуюся спину холодному ветру. За плечом его тускло блестело дуло берданки.
Петька приотстал, сошёл с тропки и быстро стал забирать влево.
«Да они, никак, сговорились…»
Вахрушев приближался. Шагах в пяти от Коли он остановился, сорвал с плеча берданку, крикнул Петьке:
— Марш домой, да не оглядывайся!
Иван рывком вскинул берданку и, не целясь, выстрелил в Колю.
Острая боль пронзила правую ногу, Коля потерял сознание. Озираясь, Вахрушев побежал в сторону Колесникова.
От пыжа у Коли начала тлеть пола ватной куртки, красный язычок зазмеился по подолу рубахи, прижёг тело.
Коля пришёл в себя.
С предвечернего неба тополиным пухом сыпался снег.
Ветер злобно крутил хлопья, густо устилая Воргу.
Из снежного вихря прямо на Колю выплыла угловатая фигура Фотея Сычёва.
— Жив ещё… Эх, мазила Иван!
У самых глаз своих Коля увидел чёрное дуло ружья.
— Дядя Фотей!.. За что?
— Сам знаешь, ахтивист пионерский!..
Больше четырёх десятилетий минуло с того хмурого осеннего дня, когда за сельской околицей прозвучал выстрел, оборвавший короткую жизнь Коли Мяготина.
Ныне в Колесникове — колхоз имени Коли Мяготина.
В центре села, на площади, возвышается мемориальный комплекс.
Слева на пьедестале трёхметровая фигура пионера. Гордо вскинута голова, смелый взгляд, левая рука прижата к груди, как бы охраняет пионерский галстук, правая сжата в кулак…
За фигурой пионера — стелла. На ней текст: «Здесь захоронен пионер-герой Коля Мяготин, убитый кулаками 25 октября 1932 года».
Каждое лето из Кургана, районов области приходят сюда пионеры.
Юные ленинцы приезжают в Колесникове из Москвы, многих городов Урала и Сибири. Они кладут к подножию памятника живые цветы и клянутся быть верными своей Великой Родине.
Имя пионера-героя Коли Мяготина занесено в Книгу почёта Всесоюзной пионерской организации им. В. И. Ленина.
КЫЧАН ДЖАКЫПОВ
Бейшеналиев Шукурбек
Небо голубое и прозрачное, как июльская вода озера Сон-Куля.
Ни одного облачка. Уже рассвело.
Аил[2] зашевелился, просыпаясь ото сна.
Проснулся и Кычан. Умывшись и по примеру старшего брата окатившись водой до пояса, он сел за уроки. Это у него уже стало привычкой. Он давно заметил, что утром всё запоминается быстро и твёрдо.
На улице кто-то кричал:
— Радостная весть! Радостная весть!
Кычан узнал голос мираба[3] Актана.
Услышав глашатая, он выскочил на улицу.
Народ бежал к конторе колхоза. А председатель колхоза Изакул в это время стоял на крыше дома и всматривался вдаль. Вдруг он быстро соскочил с крыши:
— Кычан, иди со мной. Есть дело!
Кычан вошёл вслед за Изакулом в контору. Оттуда он вышел, неся на длинном древке красный флаг. Актан помог ему взобраться позади себя на коня и галопом пустился вслед за народом, бежавшим теперь к реке.
Кычан, стоя на спине коня, прислонившись грудью к широким плечам Актана, держал древко флага. Флаг на ветру развевался, привлекая к себе внимание жителей аила.
У реки перед толпой народа они остановились.
— Друзья мои, — заговорил председатель. — Советская власть прислала нам такую железную лошадь, что не просит травы, не худеет и может работать день и ночь за целый табун лошадей. Имя этого коня…
Кычан подсказал ему:
— Тырыктыр!
— Ну, я так и говорил! Тыр-бытыр! Смотрите, вон он идёт.
Народ заволновался.
Старики начали, шевеля губами, произносить молитву. Кое-кто испугался необычного коня и спрятался в кустах на берегу.
Из-за холма, весело рокоча, выскочил трактор. Он шёл быстро и решительно, как властный и сильный хозяин.
Удивлённые, радостно сверкающие, перепуганные и просто любопытные глаза людей обратились к необычному коню.
Кычан, видя как председатель смело подошёл к трактору, соскочил с коня и, догнав председателя, хотел вернуть ему знамя. Но он кивнул в сторону трактора: мол, отдай ему. Кычан мгновение постоял в нерешительности, потом поднёс знамя к окутанному дымом трактору.
Тракторист, подхватив знамя, махнул рукой: садись!
Кычан, задыхаясь от радости, влез на трактор и высоко поднял знамя.
— Что же будет из этого шайтанёнка? — злобно шептал мулла[4] Майрык.
— Шайтан! — шипя отвечал ему Джумалы. — Красный шайтан, большевик…