— Вот тебе лучший и самый молодой в колхозе конь. Береги его.
Кычан радостно сверкнул глазами и тут же вскочил на коня.
Он погнал стадо по направлению к тому пастбищу, которое было уже знакомо животным.
За аилом Кычан почувствовал себя повзрослевшим и важным. Правда, досадно было, что Керез и Атай проспали и не вышли ему помочь.
В полдень Кычан, наверное, в сотый раз пересчитал стадо. Тридцать две головы, как и было.
Всё лето работал Кычан. Председатель вызывал его к себе, благодарил.
Последний день работы. Кычан, за два месяца привыкший рано вставать, сегодня встал ещё раньше. Выгнал коров на остров между двумя рукавами арыка.
Коровы паслись спокойно, и Кычан на всю окрестность пел:
В верхнем конце острова виднелись заросли чертополоха и арчи[9].
Среди этих кустов зеленела густая трава, похожая на ковыль.
Вдруг Кычан услышал шорох и треск арчи. Оглянулся. Нигде ничего подозрительного. Решил, что это коровы шелестят хвостами в арче. Но вот шум раздался совсем рядом, и карагер навострил уши.
Кычан натянул поводья. Прикрикнул на коня. Но, обернувшись, почти рядом увидел Джумалы в чёрном малахае. За поясом у бандита чернел большой и, видать, тяжёлый пистолет. А из-за голенища сапог торчала рукоятка кинжала. Мальчик от неожиданности растерялся и не успел повернуть коня в сторону, чтобы ускакать. Джумалы, воспользовавшись этим, ухватился за поводок.
— Пустите жеребёнка, — потребовал Кычан, — чего вам надо!
— Ты не знаешь, зачем я пришёл?!
— Не знаю! — чуть слышно ответил Кычан.
Кычан дёрнул за повод:
— Отпустите, я ничего не должен вашему отцу!
— Нет, милый, должок у тебя большой, — вкрадчиво проговорил бандит и вдруг заорал: — Разве ты забыл, выродок ведьмы? Думаешь, я не видел, кто привёл милицию во двор муллы Майрыка? В гости к аллаху отпущу тебя, красный шайтанёнок!
Кычан несколько раз ударил бандита плёткой, но Джумалы стащил его с коня, прижал коленом к земле и выхватил из-за голенища кривой кинжал.
— Я тебя живьём изрежу. Я тебе, змеёныш, отплачу и за Капсалана, и за Майрыка, и за оружие, которое из-за тебя попало в руки милиции.
Царапая чёрные заскорузлые руки бандита, Кычан пытался закричать. Но крепкие, толстые пальцы сжимали его горло.
И тут Кычан заметил, что правая рука его прикоснулась к холодной рукоятке револьвера. Вытащить из-за пояса бандита пистолет было невозможно. Кычан ощупью нашёл курок.
— А-а! — закричал Джумалы во весь голос и ухватился за простреленную ногу. Грохот неожиданных выстрелов испугал бандита, и он выпустил свою жертву.
Воспользовавшись этим моментом, Кычан вскочил и бросился к коню.
Джумалы выхватил пистолет, несколько раз щёлкнул, но выстрелов не было. Заряды вышли.
Кычан занёс ногу в стремя, но Джумалы приподнялся и изо всей силы бросил в спину мальчика тяжёлый сверкающий нож…
Первым услышал выстрелы Актан, неподалёку чистивший арык.
Почуяв что-то недоброе, он стал звать людей, работавших в поле.
Вскоре из аила выскочило несколько всадников. Они помчались за Джумалы. Председатель, прискакавший на островок, увидел на пастбище одних коров. Пастуха нигде не было видно. Председатель нашел его в зарослях арчи.
— Кычан! Кычан! — не своим голосом закричал Изакул.
Но Кычан не отзывался.
Давным-давно развалилась землянка, которая называлась школой в те дни, когда учился Кычан. На её месте стоит большое, красивое здание. Это средняя школа имени Кычана Джакыпова.
В светлой комнате, где занимается четвёртый класс, в первом ряду у окна стоит парта. За ней сидел когда-то юный пионер Кычан. Теперь это самое почётное место, и сидеть на нём может только тот, кто учится, как Кычан, кто смел, как Кычан, кто находчив, как Кычан, кто трудолюбив, как Кычан.
Никогда не бывал мальчик из аила «Социалист» ни в Джумгальской долине, ни на границе, ни на джайлоо[10] близ Сон-Куля. Но имя Кычана известно всюду. Чьи же лёгкие крылья разнесли его имя по всем уголкам республики?
ЛАРА МИХЕЕНКО
Надеждина Надежда Августиновна
Жила в городе Ленинграде, в рабочем районе на Выборгской стороне, пионерка Лара Михеенко.
Она любила одуванчики — самые простые цветы городского пустыря. Тяжело болея скарлатиной, Лара сказала матери: