— Что ты несешь? — прохрипел[15] он.
— Надо накрыть эту штуку колпаком, — пробормотал 2-б. — Разорвать временною ловушку. Это решит все проблемы…
— Каким колпаком, черт побери?! Пирамида еще не закончена, — схватился за голову Птаклюсп-старший. — Ты что натворил?! Пирамиды начинают аккумулировать энергию, только когда они закончены. Когда они уже пирамиды, понимаешь? Пирамидальная энергия! Поэтому она так и называется. Пирамидальная энергия пирамид.
— Надо что-то предпринять с массой и… — лихорадочно соображал архитектор. — И со скоростью постройки. Время попалось в ловушку. Видишь ли, теоретически появление небольших узлов в период строительства возможно, но они должны быть слабыми и практически неощутимыми. Если ты задержишься в одном из них, то, может, станешь на несколько часов моложе или старше или… — он окончательно перешел на нечленораздельное бормотание.
— Помню, когда мы строили усыпальницу Хенета XIV, художник сказал, что работал над фресками в зале царицы всего два часа, но все мы были свидетелями, что отсутствовал он три дня, и поэтому его оштрафовали, — задумчиво проговорил Птаклюсп. — Страшный, помнится, был шум в Гильдии.
— Видишь, ты же сам говоришь.
— Что говорю?
— Насчет художника и фресок. Только что.
— Ничего я не говорил. Да ты и не слушал.
— Могу поклясться. Как бы там ни было, мы попали в переплет посерьезнее. И в любой момент может возникнуть еще один узел.
— Так плохо?
— Да, — сказал 2-б. — У нас не должны были возникнуть отрицательные узлы, но, похоже, это все-таки случилось. Теперь можно ожидать быстрых и обратных потоков и далее коротких петель. Боюсь, нам предстоит столкнуться со всеми видами временных аномалий. Надо убирать людей.
— А ты случайно не можешь придумать, как сделать так, чтобы они работали быстро, а мы платили им медленнее? — спросил Птаклюсп. — Вот это мысль. Надо будет подкинуть ее твоему брату.
— Нет! Выводи людей! Сначала мы уложим плиты и накроем все колпаком.
— Хорошо, хорошо. Это я просто так. Как будто у нас и без того мало проблем…
Птаклюсп протиснулся между сгрудившимися в центре работниками. Здесь, по крайней мере, стояла тишина. Мертвая тишина…
— Так, так, — сказал он. — Ну-ка, что тут… О боги!
Это было морщинистое. И древнее. Хотя когда-то оно было живым. Оно лежало на плите, похожее на совершенно неприличного вида сливу.
— Мой бывший завтрак, — поделился старший штукатур. — Черт побери. А я только нацелился на то яблоко.
Птаклюсп почувствовал, что голова у него идет кругом. Все это казалось ужасно знакомым. Он уже переживал это прежде. Поразительное ощущение deja vu[16].
Сын в ужасе глядел на него. Медленно, боясь даже подумать о том, что могут увидеть, они обернулись.
Сзади стояли они сами и спорили о чем-то: Птаклюсп 2-б клялся, что отец только что что-то сказал.
«Значит, это я стою там, — со страхом подумал Птаклюсп. — Со стороны меня и не узнать. Но ведь я и здесь тоже. Здесь и там.
Вот что такое петля. Вроде маленького водоворота в реке, только река эта — время. И я дважды описал петлю».
Другой Птаклюсп встретился с ним взглядом.
Время судорожно напряглось, напряжение длилось, пока наконец что-то не хлопнуло, словно шар из жевательной резинки. Петля порвалась, и Птаклюсп номер два растаял в воздухе.
— Я знаю, в чем причина, — тихо пробормотал Птаклюсп 2-б, по-прежнему не выпуская руку изо рта. — Знаю, что пирамида не закончена, но она будет закончена, поэтому и выходит нечто вроде обратного эха, папа, мы немедленно должны остановить работу, она слишком большая, я ошибся.
Дословно: «Я вернусь сюда вновь».
— Заткнись. Ты можешь определить, где будут образовываться узлы? — перебил Птаклюсп. — И давай-ка иди, а то все ребята на нас уставились. Соберись, сынок.
Птаклюсп 2-б инстинктивно схватился за счеты, которые болтались у него на поясе.
— Да, наверное, — кивнул он, — все дело в функции распределения массы и…
— Верно, — решительно произнес строитель. — Вот и давай потихоньку. И скажи всем десятникам, чтобы подошли ко мне.
Глаза Птаклюспа вспыхнули тусклым, слюдяным блеском. Нижняя челюсть стала чеканно каменной. «Может быть, это пирамида заставляет меня думать так быстро», — пронеслось у него в голове.
— И брату скажи, пусть подойдет.
«Вот он — эффект пирамиды. Я вспоминаю мысль, которая только придет ко мне на ум.
Хотя в подробности лучше не вдаваться. Будь практичнее».