Питался он эти дни кое-как. Отправляясь в санаторий, Ольга накрутила Макаркину гору котлет, рассчитывая, что их хватит на неделю. Но Стах, увлеченный разработкой операции «Банкетоход», съел их в первые часы своего лежания на диване. Можно сказать, за «один присест». Или за «один прилег?» Такая мысль пришла Макаркину в голову, когда он расправился с последней котлетой и открыл очередную бутылку пива. Вот ведь как бывает: и вор в законе и сыщик, могут иногда в одно и то же время заинтересоваться вопросами из такой далекой от их повседневных забот семантики.
Три дня, несмотря на истощившиеся запасы продовольствия, Макаркин не выходил из квартиры. Но, когда закончилось и пиво, Стах покинул уютный диван.
Единственным итогом «диванных бдений» стало решение до поры до времени, никого не посвящать в свой замысел. Бывают же у людей минуты просветления! Особенно у тех, кто знает цену предательству. За всю его долгую уголовную жизнь это было самое правильное решение. И пришло оно ровно в тот момент, когда, открыв холодильник, Макаркин не обнаружил в нем пива.
— Ну, падла… Кто тут повеселился? — возмутился Стах. — Вот и доверяй людям.
Он с силой захлопнул дверцу и, вернувшись к дивану, пересчитал пустые бутылки. Двадцать четыре. Ровно столько, сколько он принес домой три дня назад.
— Ночью пиво могли выпить, а бутылки потом подложить! — Не поверил сам себе Макаркин. — Никому нельзя доверять. Ты к человеку со всей душой, а он потихоньку твое пиво посасывает. Или в ментовку стучит[5].
Про ментовку Стах высказался, попросту говоря, ни к селу ни к городу, но какой-нибудь умник не упустил бы случая назвать это оговоркой по Фрейду.
Решив никого не посвящать в свои «банкетоходные» замыслы, Макаркин тут же сделал все наоборот: намекнул об этом своему старому кирюхе Алику Жемердею. Жемердей была настоящая фамилия кирюхи, а Алик — кликуха. Как его звали на самом деле, никто не помнил.
С Аликом они встретились в пивной «У брата» на улице Дмитрия Ульянова. Лет десять назад пивная была очень популярна у ценителей хмельного напитка и подсоленных сухариков, любителей пошуметь и даже помахать кулаками. Со временем «контингент» откочевал в более злачные места, все «устаканилось». «У брата» теперь можно встретить научных сотрудников Института истории, мирно обсуждающих вопрос, был ли Сталин внебрачным сыном тбилисского градоначальника или путешественника Пржевальского? Захаживают в заведение служащие музея палеонтологии и даже ненадолго отлучившиеся из стационара всемирно известной Клиники эндокринологии больные сахарным диабетом.
— Широко берешь! — выслушав Макаркина, прокомментировал его замысел Жемердей. И больше не сказал ни слова, пока не опорожнил кружку пива. А потом добавил: — Широко.
В пивной было пусто, чинно. И друзьям никто не мешал обсуждать насущные проблемы усиления криминогенной обстановки в городе Москве.
— Того стоит. Драгоценностей на бабах будет немерено.
— Они свои цацки в сейфах прячут. А надевают бижутерию. Дешевый мир. Показушники.
— Надо дождаться, когда миллиардеры поплывут. Соберут свою кооперативную пьянку.
— Корпоративную.
— А есть разница? — приподнял правую бровь Стах.
— Никакой, — легко согласился Алик и поправил небрежным движением начинающую седеть прядь кудрявых волос. Он и кликуху свою получил за то, что педантично следил за своей внешностью: стригся у классной мастерицы, носил неброскую, но стильную одежду. Жемердею даже во время нередких отсидок удавалось сохранять свою шевелюру. — Разницы, я считаю, никакой, но господа называют свои коллективные пьянки корпоративными. Знаешь, Стах, там можно будет грабануть и какую-нибудь заморскую красотку. Эту, как ее… С титьками! За каждую маркоташку по сто миллионов могут дать.
— Разогнался. Дженифер Лопес ему подавай! А Воробьиху не хочешь? — Ольга, сожительница Макаркина не пропускала ни одной передачи про голливудских звезд и, несмотря на его энергичные протесты, рассказывала Стаху, кто из них с кем живет, какую диету соблюдает и какой гонорар получил за последний блокбастер. Так что, хотел он этого или не хотел, а кое-какие имена зацеплялись в памяти.
Алик понял, что по части заморских и отечественных звезд, ему с Макаркиным не тягаться, и сразу посерьезнел:
— Надо поискать, не горбатится ли кто из наших на этих гребанных «банкетоходах».
— Вот и я о том же, — тихо сказал Стах. — Надежный братан нужен.
— Морячок! — Жемердей подмигнул.