Он сел, расплывшись в удовлетворенной улыбке теолога, которому удалось свести воедино два противоречащих друг другу принципа.
— Но что мне теперь делать? — спросила Лаура, которую совершенно не волновало, чья здесь вина.
Казалось, вопрос застал чиновника врасплох и потребовал дополнительной консультации с коллегами. Наконец он объявил, что Лаура должна принести ему все свои документы, и он посмотрит, что можно предпринять.
И тут Лаура совершила роковую ошибку. Если бы она посоветовалась с кем-нибудь из своих итальянских друзей, они бы сказали ей, что нужно делать, а именно — ничего, потому что никто не станет ломиться к ней в дверь, чтобы проверить ее разрешение на пребывание в Италии. Но Лаура была человеком аккуратным, а потому ошибочно предположила, что проблему нужно решать, пусть даже это займет много времени. Она сразу же отправилась домой, позвонила администратору колледжа, чтобы заручиться официальным письмом, собрала все свои документы и на следующий день снова явилась в отдел residenza, чем вызвала у чиновников твердое убеждение — ей есть что скрывать.
— У меня есть все необходимые документы, — объявила она теологу и двум его коллегам и положила бумаги на стол уверенным жестом игрока в покер, выкладывающего заведомо выигрышную комбинацию.
Теолог взял бумаги и углубился в их чтение. Да, согласился он, с бумагами безусловно все в порядке. Но увы, хоть они и в порядке, все равно по ним видно, что Лаура как нелегально находящееся здесь лицо проходила в Риме обучение, на что не имела никакого права. Она могла учиться в этой стране, только находясь здесь на совершенно законных основаниях.
Лаура снова задала свой коронный вопрос: что ей теперь делать? Последовал ответ: вернуться в Америку и снова запросить разрешение на въезд в Италию.
— Что?!
Теолог очень выразительно пожал плечами, ясно давая понять, что он как культурный человек совершенно не ожидал подобной реакции на его вполне логичное предложение.
С тяжелым сердцем Бруно готовил для Лауры блюдо, совершенно не похожее на все предыдущие. Самую обыкновенную тушеную курицу, сытную и полезную, которую едят со свежим итальянским хлебом. Уютную пищу, которую он стряпал, чтобы заглушить душевную боль.
— Готово — объявил он другу — Я ухожу. Когда захотите есть, достанешь ее из духовки.
Спускаясь по лестнице, Бруно вдруг отчетливо понял, что эта курица — последнее блюдо, которое он готовит для Лауры. Он надеялся, что Томмазо сможет преподнести ей свое сообщение достаточно мягко.
Томмазо все пытался свести разговор к теме расставания, но Лауру волновало совсем другое.
— Томмазо, мне нужен адвокат, — заявила она, поедая курицу.
— Адвокат? — Томмазо чуть не перекрестился, но вовремя вспомнил, что он агностик — Господи, зачем он тебе?
Лаура рассказала о том, в каком затруднительном положении она оказалась, и Томмазо рассмеялся.
— Иными словами, ты наткнулась на muro di gomma[39]. С чем тебя и поздравляю. Это один из самых древних и ценных памятников итальянской культуры.
Он объяснил, что в Италии электорат традиционно высоко ценил свое правительство за то, что оно создает колоссальное количество рабочих мест. Это в свою очередь означает, что министры окружены огромным штатом помощников, которые быстро и артистично ничего не делают. Проблема Лауры теперь будет вечно мусолиться в различных учреждениях, если кто-нибудь совершенно случайно ее не решит.
— Но они говорили о том, что меня нужно выдворить из страны!
Томмазо заверил ее, что она в полной безопасности. Чиновники просто вымогают bustarella, маленький конвертик.
— Bustarella?
— Si. Взятку.
Лаура пришла в ужас. Это же противозаконно! А что, если Томмазо ошибается? Тогда ее арестуют и уж точно выдворят.