— Главное — знать, где искать, — объяснил глава семьи. — Не существует того, чего Галтенези не знали бы o funghi[44].
Выяснилось, что Галтенези — общая фамилия всех, кто живет на этих холмах.
— Видите тех двоих? — продолжил сосед Бруно, указывая на дворняжку, почесывавшуюся в пыли, и старика с обветренным лицом, который длинной палкой оттирал гигантскую миску из-под taglierini — Это Альберто и его пес Пиппино. Он один из лучших trifolai в Италии.
Бруно посмотрел на старика с уважением. Если здесь есть трюфели, тогда понятно, почему местные жители хорошо питаются и выглядят вполне довольными своим скромным образом жизни. Хороший trifolau, охотник за трюфелями, может за один зимний день заработать тысячи фунтов, а потом весь год отдыхать, ухаживая за своим земельным участком.
— Разве лучшие трюфели растут не в Пьемонте? — спросил Бруно. Это замечание вызвало у его соседей взрыв хохота, к которому присоединились все остальные.
Собеседник Бруно покачал головой.
— В Пьемонте лучшие рынки, — доверительно сообщил он, наклоняясь к Бруно. — Конечно, они притворяются, что весь товар на их рынках местный. Но без Ле-Марчи рынок в Альбе пустовал бы почти круглый год. А мы с удовольствием продаем товар на север. Трюфелей здесь столько, что у нас их выгодно не продашь.
Их разговор был прерван криком, раздавшимся из бара. Из двери выбежал маленький терьер, сжимавший в зубах большой кусок мяса. За ним с проклятиями гналась раскрасневшаяся Густа. Хихиканье деревенских быстро сменилось испуганными криками, как только они поняли, что мясо во рту у терьера — это не что-нибудь, a capretto, нога козленка, которая должна была стать их secondo.
Наступила тишина, прерывавшаяся отдельными криками, доносившимися из дома. На кухне явно накалялись страсти. Потом раздались еще два вопля, звон бьющейся посуды, и снова тишина. Бруно встал из-за стола.
— Извините, — вежливо обратился он к своим соседям — я, пожалуй, пойду предложу свою помощь.
Мужчина с ужасом посмотрел на него.
— Вы с ума сошли! Там же ножи. Поверьте мне, у женщин из этой семьи очень крутой нрав, это всем известно.
Бруно пожал плечами.
— И все-таки я лучше посмотрю, что там случилось.
Он прошел в маленький бар, а через него на кухню. Она была не больше самого бара. Там Бруно застал Бенедетту и ее мать, которые яростно переругивались через стол. Бруно появился в самый разгар скандала.
— Извините, — спокойно сказал Бруно — Я пришел спросить, не пригодится ли вам моя помощь.
— У нас все прекрасно, — взвизгнула Густа и с размаху ударила его своим фартуком — Идите на улицу и сидите там — Она перевела взгляд на дочь — И Бенедетту с собой прихватите.
— Ну, например, — как ни в чем не бывало продолжал Бруно, — я мог бы сделать котлеты из остатков вчерашней porchetta, а ваша дочь пока приготовила бы соус из помидоров и оливкового масла. А вы, синьора, занялись бы finocchio fritto.
Женщины замолчали, обдумывая его предложение.
— Для этого, — наконец сказала Бенедетта, — у нас есть немного теста, оставшегося от taglierini. Можно сделать что-нибудь вроде vincisgrassi.
— У нас нет кухонного комбайна, — с некоторым облегчением откликнулась Густа — Если мы будем резать всю эту свинину вручную, деревне придется голодать до самого ужина.
— Смею вас уверить, синьора, я очень быстро работаю, — сказал Бруно.
— Вы мужчина, — ответила Густа, и слова эти прозвучали, как приговор: раз Бруно мужчина, стало быть, он не может быть поваром и не может быстро работать. Бруно поймал себя на мысли: а существовал ли вообще в природе некий синьор Густа?
— Честное слово…
— Рогсо Dio! — воскликнула Бенедетта — Может, прекратим болтать и займемся делом?
Бруно взял нож, разделочную доску и, поскольку никто его не остановил, достал из холодильника плоское блюдо с остатками porchetta. Мяса оказалось меньше, чем он ожидал: даже если он отделит от костей все мясо до последнего кусочка, ему все равно не удастся приготовить еду для двадцати, а то и тридцати голодных жителей деревни, ждущих на площади.
— Нам понадобится черствый хлеб, — решил он — Размочим его в масле и используем для увеличения объема. Еще, конечно, надо бы травы. Синьора, что растет у вас в саду?
— Шалфей, тимьян, майоран, ореган, лавр, базилик.
— А овощи?
— Сельдерей, кабачки, горох, помидоры…
— Принесите побольше, — попросил Бруно, — особенно сельдерея и цуккини.
Пока он говорил, его нож сам по себе плясал на костях поросенка, счищая с них мясо. Он увидел, что Бенедетта зачарованно смотрит на его руки, не в силах вымолвить ни слова. Потом она взяла помидоры и начала мелко кромсать их, даже не отрывая черенки.