Паспортизация всех источников водоснабжения — рек, колодцев, скважин, ручейков, изучение санитарного состояния прибывающих в армию частей — вот первые шаги санитарной службы армии. Ей посвятили свою деятельность наш военный гигиенист Владимир Эдуардович Стамер и армейский эпидемиолог Леонид Иванович Егоров, а позже сменивший его Николай Николаевич Романенко.
Это была очень трудная и хлопотливая работа, приносившая небольшие радости и большие огорчения. Борьба за каждый чистый колодец, за чистоту ровиков, траншей и окопов, землянок, немедленная изоляция заболевших. Проверка, еще раз проверка. Доклады начсанарму. Доклады начсанарма Военному совету. Бесчисленные выезды в части. Инспекции Санитарного управления фронта. Бессонные ночи и дни, полные тяжких дум и тревог, потому что в прибывшей новой части обнаружена вшивость… Сотни анализов воды делались ежемесячно в лабораториях медсанбатов и санэпидотряда. Вода проверялась зимой и осенью, летом и весной. Брали воду на анализы из ручейков и канавок, протекавших там, где живут бойцы. Нередко под носом у врага.
Как и всегда, все решали люди. Они выносили раненых из залитых водой траншей и окопов, тянули их на набухших плащ-палатках, везли на повозках. Стояли у перевязочных и операционных столов. Не спали сутками возле тех, кого выхаживали в госпитальных палатах. Строили бани. Выявляли заболевших поносом, ослабленных недоеданием и болезнями. Работали на складах, сидели за рулем санитарных машин.
Это были обычные советские люди в гимнастерках и продуваемых на ветру шинелях. Кадровые и прибывшие из запаса. И это от них зависело, через сколько часов будет доставлен раненый, оставшийся лежать на нейтральной полосе, а также быть в воинской части педикулезу[1] или нет. От них в конечном счете тоже зависела наша победа.
…Санитарный отдел 55-й гудит. Особенно многолюдно в нашей комнате, где собрались гигиенисты, эпидемиологи, медицинские снабженцы, кадры санитарной службы, армейские специалисты — дружная многоликая семья! Прибывают новые медицинские учреждения, руководители санитарных служб.
Наконец появился и долгожданный армейский санитарный склад, доставивший значительное количество медицинского имущества и лекарств. Отпала необходимость частых выездов во фронтовой склад представителей дивизии и санитарного отдела армии.
Ленинград в ближайшее время мог рассчитывать лишь на собственные силы, на имеющиеся запасы медикаментов, сделанные еще до войны. Плановое снабжение армии в условиях блокады было ограничено и затруднено. Поэтому с первых дней нашей работы приходилось соблюдать строжайшую экономию во всем, особенно в расходовании перевязочного материала и спиртов, бережливо относиться к медицинскому имуществу, хирургическому инструментарию, белью.
Начсандивы, комбаты и начальники медснабжения дивизии скоро поняли, что у нашего серьезного и очень ответственного начальника медснабжения И. С. Миндлина заявки, составленные на «авось», на «а вдруг», не проходят. Деловито подсократив все до разумных пределов, он передавал требования на санитарный склад.
Почти ежедневно в санитарный отдел приходили врачи, фельдшера, направленные для дальнейшего прохождения службы.
От меня — начальника отделения кадров и боевой подготовки санитарного отдела армии — требовалось хорошо знать людей, принимать непосредственное участие в реорганизации одних армейских учреждений и формировании других.
Замечательные люди вливались в нашу армию! Очень разные по своему характеру и боевому опыту, все они любили свои полки, дивизии и гордились их боевым прошлым.
После короткого знакомства и оформления документов военные медики направлялись в дивизии, уходили в Понтонную, Колпино, Усть-Ижору, обживали сырые землянки в противотанковых рвах, полуразрушенные дома и подвалы фронтовых поселков. Но все сохраняли исключительно бодрое настроение. И молодежь, и те, кто постарше, — все стремились в строевые части, просили направить их на передовую. Никого не пугали трудности фронтовой жизни и быта.