Сегодня дают мне обед; ему надо было быть в четверг, да по болезни Корша отложили до сегодня, а Корш-то всё-таки не выздоровел.{840}
Я уж не знаю, о чем больше и писать. И потому в ожиданий известия от тебя, ma chère Marie,[187] и в чаянии, что вас уже нет в Питере, писать больше не буду до выезда из Москвы. Жму всем вам руки и от души всех вас целую – о собачке{841} и не говорю. Мамке кланяюсь. Прощай.
В. Б.
265. М. В. Белинской
Москва. 1846, мая 7
Наконец я имею о вас нечто вроде известия. По крайней мере, Тургенев уверил меня, что вы все здоровы, и сказал мне, что вы отправляетесь из Петербурга 11-го мая. Стало быть, это письмо получишь ты накануне своего отъезда, в пятницу. Надеюсь, что в этот день ты отправишь ко мне письмо. Я еду 15 или 16. К 1-му июня будем мы в Харькове, куда ты и можешь писать по следующему адресу: его высокоблагородию Николаю Дмитриевичу Алфераки; в собственном доме (Pour remettre à M-r Belinsky).[188] Из Харькова я уведомлю тебя, куда опять можешь ты писать ко мне. Затем прощай. Сегодня еду к Остроумовой
В. Б.
266. М. В. Белинской
<7–8 мая 1846 г. Москва.>
Москва. 1846, мая 7
Сейчас только (в 4 часа) прочел письмо твое,{842} chère Marie[189], воротившись домой для фрака и шляпы, необходимых для посещения Н. И. О<строумовой>. Прочел – и порадовался: вы все скучаете, но здоровы, у Ольги появился 6-й зуб, и ничего худого не случилось. Худо только то, что у тебя, кажется, не определен еще день отъезда; по крайней мере, ты об этом ничего не говоришь мне. Странные мы с тобою, братец ты мой, люди: живем вместе – не уживаемся, а врозь скучаем. Вот и я: мне не скучно, я гуляю, ем, пью, ничего не делаю, дамы со мною любезны донельзя – кажется, тут и грешно и стыдно было бы помнить, что женат и есть жена, а ведь помнится. Да это еще куда бы ни шло, а то ведь хотелось бы увидеться, как будто и бог весть, как давно не видались. Поэтому я думаю, что для поддержания супружеского благосостояния необходимы частые разлуки. Разлука сглаживает все неровности отсутствующего и делает яснее его хорошие стороны. Но это пока в сторону. Не знаю, получишь ли ты это письмо, если отправляешься в субботу, 11-го. Авось либо! Но писать больше не буду, если не получу от тебя письма об отсрочке отъезда. А собачка грустила обо мне, бедненькая!{843} Но зато скоро забыла, глупенькая! Берегите ее от простуды. Дочь Иванова застужена при прорезывании глазных зубов, и оттого получила воспаление в мозгу и лишилась зрения. Страшно и больно смотреть – а ребенок полный и здоровый.
Это письмо пойдет завтра (8, в среду), и завтра же докончу его.
Мая 8
Боясь, что письмо это не застанет тебя в Питере, посылаю его на имя Маслова,{844} чтобы в случае твоего отъезда он переслал его в Гапсаль. Вчера был у Н. И. <Остроумовой>. О чем болтали мы, можешь догадаться. Она умна, и у нее на многое есть чутье. Над драматическою пьесою Кудрявцева она смеется.{845} Вообще Н. И., не будь она погребена в этом монастыре, была бы очень порядочною особою.{846} Когда я с нею раскланивался, появилась гнусная рожа Шахларевой;{847} боюсь во сне увидеть – стошнит.
Письмо твое пришло в Москву 5-го, а почтальон принес его 7-го: Москва город патриархальный, и в ней всё зависит от воли всех <и> каждого, а получающие письма зависят от прихоти почтальонов. Извозчики в Москве страшно дешевы, но ночных нет, а ходить ночью в Москве опасно. Меня чуть было не прибил один пьяный. И потому, кто хочет провести вечер в гостях, должен нанимать извозчика на вечер.
Здоровье мое сносно и, мне кажется, даже несколько лучше, чем было в Питере. Мих<аила> Семеновича держит в Москве бенефис Мартынова, который будет 14 или 15 мая, а на другой день мы едем.{848} В Крыму, может быть, ему отведут покои в Алупке, замке князя Воронцова, и мы там будем с ним упражняться в купании в море и в пожирании винограда. По приезде в Гапсаль напиши ко мне большое письмо; означь свой адрес, опиши, как вы собирались и убирались, как ехали и доехали и как устроились в Гапсале. Пошли письмо так, чтобы оно дошло в Харьков (на имя его высокоблагородия Николая Дмитриевича Алфераки, в собственном доме, для передачи мне) к 1-му июня; получив его, я напишу к тебе из Харькова, куда опять писать тебе. Прощай. Агриппине жму руку и всех вас целую
840
Об обеде в честь Белинского Герцен писал 20/V 1846 г. из Москвы А. А. Краевскому: «Вероятно, вы слышали о rêception monstre,[186] которое здесь было сделано Белинскому: огромный обед у Шевалье и дюжина обедов дружеских, потом проводы за 18 верст. Вам должно быть весьма приятно это признание «От. зап.» в главном деятеле их» (ПссГ, т. IV, стр. 413).
844
Маслов Иван Ильич (1817–1891), друг Белинского (см. о нем примеч. 6 к письму 269 и PC 1909, № 3, стр. 655, 657).
845
Белинский имеет в виду пьесу П. Н. Кудрявцева «Ошибка», напечатанную в № 10 «Отеч. записок» 1845 г. (отд. I, стр. 234–271).
846
«Монастырь» – Александровский институт, в котором Н. И. Остроумова была классной дамой.
848
Бенефис А. Е. Мартынова состоялся 14 мая 1846 г. в Большом театре в Москве. Были поставлены комедии: «Жена, или Парты» И. И. Григорьева, «Именины городничего, или Старый друг лучше новых двух» С. Соловьева, «Сто тысяч, или Беда иметь от мужа тайны» П. С. Федорова и «Черный день на Черной речке» Н. Яковлевского («Моск. ведомости» 1846, № 58 от 14/V).
Белинский со Щепкиным выехали из Москвы 16 мая (см. письмо 269).