Помимо амазонкианских параметров Карин, предметами обсуждения стали стилистические и декоративные частности. В своем дебюте на монетах — медном сестерции, выпущенном при императоре Адриане (117–138 н. э.) — Британия предстает в своей начальной, подневольной ипостаси, пленницей, стоящей на скалистом утесе с утыканным шипами щитом в руке. В новое время — то есть начиная с XVII века — она была скорее завоевательницей, чем той, кого завоевывали, — непоколебимая, величественная фигура, представляющая себя в умеренно парадоксальном виде — как несущую одновременно и войну, и мир. При ней всегда был круглый щит, расписанный в цвета национального флага; она держит либо копье, либо (с более недавнего времени) нептуновский трезубец; два ее наиболее привычных аксессуара — боевой шлем и оливковая ветвь, которые появляются и исчезают в зависимости отдуха времени. Часто ее изображают неусыпно сторожащей берег, и ее морской статус может быть подчеркнут с помощью добавления корабля или маяка, иногда и того и другого. Реже — как, например, на 50-пенсовой монете 1969 года — ее комбинируют с другим имперским животным — львом.
Британия мистера Крэддока — образ строгий, представительный и весьма традиционный. Щит, меч, трезубец, оливковая ветвь, все та же фигура на бушприте корабля Pax Britannica: сначала мы вас завоюем и затем преподнесем вам мир, а вы покорно его примете. Барри и так и эдак пытался смягчить этот образ, но нельзя сказать, чтобы он преуспел в этом. Карин вспоминает, что однажды, когда она позировала, «он попросил меня держать грабли более нежно», и, может статься, в том, как Британия сжимает свой трезубец на марке, можно уловить нечто женственно-безвольное, самую малость. Но прочие инициативы мистера Крэддока натолкнулись на сопротивление членов комитета. «Я предлагал вставить туда голубей, — вспоминает он. — Голуби им не понравились». Майк Деннис согласен: «Да, голуби нам не понравились. Мы хотели, чтобы получился символ, это ведь не просто картинка какая-то». Завернули также и парусник, который попробовал протолкнуть Барри, равно как и рудиментарные Белые скалы Дувра. «А что за тучи у вас сгустились на заднем плане? — спрашиваю. — Выглядит это так, будто над плечом Британии вот-вот разразится Ураган Крейг или тайфун Донна. «Да это так, просто», — поспешно отвечает Барри, несколько нервически, будто перепугавшись, что эту его погоду могут принять за политический подтекст, который он протащил контрабандой. Иногда тучи — это просто тучи.
Затем эту скорректированную, проверенную-перепроверенную, согласованную во всех инстанциях и одобренную 8-футовую, с бюстом 36В Британию запихнули в антураж, предоставленный Roundel. Было бы заблуждением допустить, что прочую оформительскую параферналию станут подгонять к основному изображению на марке: перед тем как Крэддок приступил к своему шестинедельному сотворению Британии, его снабдили законченным макетом, где женская фигура была единственным элементом, подлежащим обсуждению. Расположение и пропорции компонентов были фиксированными; равно как и цвета (оливково-серый и довольно броский багровый); равно как и казенно-современная гарнитура для символа «Ј Ю». То, что неискушенному взгляду покажется неприятной дисгармонией элементов дизайна, Майк Денни называет «попыткой выразить чувство современной нации с наследием». Кроме того, целый ряд деталей присутствовал на почтовой марке по умолчанию. Девять пустулезных бугорков под головой королевы оказались брайлевскими точками — это их первое появление на британских марках. Четыре вытисненных в форме гребешка клейма, которые можно нащупать по краям сверху и снизу, призваны чинить препятствия доморощенным фальсификаторам. «Если вы соберетесь подделывать марку, — объясняет мистер Денни, — то перфорацию в два счета можете сварганить на швейной машинке». Новую Британию угораздило угодить в то, что называется «почтовая марка с высокой степенью защиты». Мистер Денни говорит, что она «оформлена так, чтобы напечатать ее было чрезвычайно сложно» — и, следовательно, надо полагать, копировать печатным способом. Среди сдерживающих факторов выделяются несколько разноцветных типографских красок, использованных при печати; миссис Крэддок попала под ковровую бомбардировку из крошечных значков багрового, красного, зеленого и оранжевого цветов, в которых можно разобрать «£10»; даже тонкие линии моря, которые простираются от голени Британии, как выясняется, — исследование с помощью увеличительного стекла подтверждает это — шелестят: £10… £10… £10… £10. Наконец, тут есть решетка из двадцати пяти маленьких крестиков из металлической фольги, наложенная на центральную фигуру: злоумышленник, попытавшийся сделать с марки ксерокс, останется с носом — крестики из серебристых превратятся в черные. На взгляд обычного человека, решившего приобрести марку не ради фальсификации, крестики эти, надо сказать, перемигиваются на срету не слишком приятно — напоминая скорее задание для игры «соедини точки». Один из них прилепился ровно под правым ухом Британии, как красный крестик в снайперском оптическом прицеле. Мистера Крэддока даже попросили сдвинуть его фигуру вбок, чтобы избежать этой накладки, но он уперся рогом и отверг это предложение. Все эти наслоения производят странноватое впечатление и, несомненно, уменьшают визуальный эффект марки. Похоже на изящное здание, которое огородили забором из сетки-рабицы и колючей проволоки, понавешали на столбы трансформаторные коробки с сигнализацией, а на газонах пустили рыскать хрипатых восточноевропейских овчарок. Все это вносит в образ дополнительный символический резонанс, пусть даже и не преднамеренно.
Как обнаружил Барри Крэддок («Голуби им не понравились»), национальная иконография — дело тонкое, и соваться в этот монастырь со своим уставом может оказаться себе дороже. Проект дизайна новой 10-фунтовой марки отослали королеве для официального одобрения (процедура, обязательная для всех марок), и в надлежащее время, 7 октября, оно было получено; приблизительно в то же время в другой части Букингемского дворца собиралась разразиться маленькая буря в подстаканнике из позолоченного серебра. Тогда как в случае с почтовыми марками участие августейших особ ощущается совсем незначительно, когда речь заходит о монетах, степень их вовлеченности в творческий процесс возрастает в разы. Принц Альберт, консорт королевы Виктории и пламенный сторонник взаимодействия Искусства и Промышленности, всегда принимал вопросы дизайна монет близко к сердцу. В 1922 году при Королевском монетном дворе был учрежден Консультативный комитет по дизайну монет, медалей, печатей и орденов, и его председателем с 1952 года стал его королевское высочество принц Филипп, герцог Эдинбургский, КОП, р., КОЗ, БИ[113]. Прочие члены комитета, дюжина или чуть более того, рекрутируются из нумизматов, герольдов[114], художников, дизайнеров, каллиграфов, орнитологов, ботаников и мастеров художественного слова, которые объединяют свои специальные знания, чтобы решить сложную, бюрократическую, щекотливую и приятную задачу рекомендовать королеве, как должны выглядеть монеты, выпускающиеся в обращении в Британии. Разумеется, ни о каких гонорарах здесь речь не идет, хотя члены комитета все же получают пробные экземпляры великопостной милостыни[115] — набор крошечных, с ноготок ребенка, монеток, которые чеканятся ежегодно для раздачи столь же крошечной группе достойных бедняков в Великий четверг.
114
звание чиновника геральдической палаты, ниже герольдмейстера и выше «сопровождающего».
115
символическая раздача милостыни от имени монарха; производится в Лондоне в Великий четверг; раздаются специально отчеканенные серебряные монеты в 1, 2, 3 и 4 пенса.