Сущность борьбы сводилась к подмене подлинного христианства подложным, живого - мертвым, сердечной веры - отвлеченной богословской мыслью, богодейственных богослужебных тайн - внешней культовой помпой, внутреннего подвига - лицемерной внешностью, скромного во имя Христова жития - удобствами жизни, духовного воздействия на тех "иже во власти суть"{325} - угодничеством пред ними и т.д., без конца.
Христианство, которое получалось в результате этой борьбы, можно охарактеризовать словами, которыми ап. Павел определяет сущность христиан последнего времени: "имущий образ благочестия, силы же его отвергшиися" (2 Тим.3:5). И главное - это повсюдное отступничество покрывалось ("даже до сего дне"{326}) христианским наименованием, а потому не мозолило глаз и не тревожило "христианской" совести.
Чего враг не мог достигнуть насилием, он с успехом стал достигать путем многообразных подделок, имитаций, фальсификаций и компромиссов.
Церковь не должна забывать, что она все-таки в мире, в мире нечестивом[53] и, по существу, ей враждебном, который при всяком случае стремится и может дать ей почувствовать вражду свою. Ей, пока она находится в условиях мира сего, не должно мечтать о покое: она должна непрестанно воинствовать под знаменем креста.
Вступив на путь "мирного" сожительства с государством, стихией мирской, Церковь стала забывать свой сверхмирный характер, и ее дальнейшее существование может быть охарактеризовано словами одного ученого историка и философа, благоговейного почитателя и исследователя библейских пророчеств{327}. Истолковывая одно место из Апокалипсиса, он говорит по поводу его: "Церковь будет существовать под владычеством земных государств, которые станут покровительствовать ей и вместе порабощать ее... И в самом деле, в течение 18-ти веков[54] положение, принятое государством относительно Церкви, может быть выражено столько же словом: благоволение, сколько и словом: порабощение. Тем не менее Церковь облечена в солнце{328}, и пусть она никогда не забывает этого. Она есть светильник для мира, а светильник не должен гореть под спудом{329}. Она призвана просвещать весь мир и приводить к Истине всех, кто есть от Истины. Такова, до времени, единственная задача ее относительно мира"{330}.
В другом месте того же исследования читаем: "зная даже, что врата адовы не одолеют Церкви, она не должна опочивать в безопасности. Между семенем жены и змием Сам Бог положил вражду{331}, которая должна продолжаться до конца. И не преследования только, но и все другие способы вражеские употребит теперь сатана. Стало быть, в особенности теперь нужно Церкви облечься "во вся оружия Божия" (Еф.6:11), быть в состоянии носить их и с решимостью употреблять. Кровью Агнца верующие победили (Откр.12:11), но на завоеванном этой победой поле нужно им одерживать новые победы. Торжеством своего Вождя мы обязываемся к постоянным новым торжествам, точно так же, как умерши раз во Христе, должны "постоянно умерщвлять уды, яже на земли" (Кол.3:3,5; Рим.6:2-14)...
В настоящее время Церковь больше всего должна стараться не сообразоваться веку сему. Как опасно для нее, когда она не находится в борьбе с князем мира сего, когда благоденствие и комфорт лишают ее воинственного огня, и она перестает быть странницею на земле! Насилия и угрозы ничего не могли сделать с нею, но враг попробует употребить хитрость и обольщающее коварство - и Церковь падет!.. Апокалипсис (и не один Апокалипсис) предвещает глубокое падение Церкви, предвещает унижение ее даже в уровень с миром"{332}.[55]
Итак, и голос науки, не отрекшейся от Единого Источника Истины - Христа, и, что несравненно важнее, голос самой Церкви Христовой, идущий из богослужебных недр ее (см. в середине письма стихиру из "Канона всем святым"), согласно утверждают, что мученичество, как следствие гонений, и самоумерщвление (Кол.3:5), как добровольный подвиг, - суть два неизменных с существом пути Христова, неразрывно связанных образа жития христианского. Может не быть в известную эпоху первого образа жития, но тогда необходим второй (но не исключаемый, впрочем, и первым) - для сохранения истинного русла Церкви, для соблюдения чистой веры, непостыждающей надежды и нелицемерной любви. Когда же отсутствуют в церковном обществе или слишком бледнеют тот и другой образы жития, то это печальный признак духовного омертвения общества и его богооставленности.
55
Меня очень соблазняет желание продолжить выписки из писаний серьезного ученого, вдумчивого мыслителя и религиозного исследователя Слова Божия, но я боюсь расширить этим письмо до неподобающих размеров, а потому побеждаю соблазн, утешая себя мыслью посвятить одно из будущих писем всецело автору вышеприведенных цитат{721} - прим. М. Новоселова.