У нас только и разговоров, что об аббате Парисе, о чудесах, творящихся на его могиле, да о конвульсионерах [270]. Одни видят в этом чудо, другие все это считают жульничеством. Оба лагеря доходят до неистовства. Те, кто не примыкает ни к одному из них, а также добрые католики, в этом не разбираются, и они на истинном пути. А вокруг – сплошь клевета, ненависть, злоба и мошенничество. Лучшие из них – просто фанатики, прочие же считают, что все им дозволено. Вот, что составляет предмет всех разговоров, а господа де Б… перелагают все это в куплеты. Есть куплеты о вдовствующей герцогине [271], но они слишком грубые, чтобы я могла их вам послать. В опере дают «Каллирою» [272], и хоть сама опера красива и занимательна, успеха она не имеет. Однако хорошим тоном нынче считается в Оперу ездить только по пятницам. Впрочем, и здесь все проникнуто враждой двух партий – сторонники Лемор теперь более многочисленны, нежели обожатели Пелисье. В последнюю влюблен д'Аржанталь, у них роман, и он тщательно это скрывает. Он воображает, будто я об этом не знаю, а я остерегаюсь в разговорах с ним касаться сего предмета. Она от него без ума – самонадеянности в ней столько же, сколько и в Лекуврер, но эта вдобавок еще и глупа, так что никаких безумств из-за нее он совершать не станет. Поистине смешно, чтобы человек с его положением и умом был вечно пришит к юбке какой-нибудь актерки. Все сторонники Лемор находят игру Пелисье преувеличенной и ненатуральной. Они уверяют, будто д'Аржанталь и его товарищи дурно влияют на нее. Меня это огорчает; но зная, сколь безоглядно предается он своим увлечениям, утешаюсь тем, что связь эту он держит втайне, а следовательно, достаточно бывает в свете, чтобы отвлекаться. Что до г-на Пон-де-Веля, то он чувствует себя превосходно, в высшей степени любезен и часто справляется у меня о вашем здоровье. Г-н де Ферриоль находится в добром здравии, только глух, как тетерев, и изрядный обжора. Вот вам точный отчет о всех здешних новостях, – но о сердечных своих делах я пока еще отчета вам не даю. Что касается вас, то вас я люблю безусловно. Наша дружба составляет радость моей жизни, но порой и печаль ее, ибо как подумаю, что я не вижу той, которую так нежно люблю, сердце у меня всякий раз сжимается. Любите же меня, сударыня, так же, как я люблю вас.
Письмо XXVIII
Из Парижа, 1731. [273]
Здоровье мое, сударыня, понемногу поправляется. Выздоравливала я долго, но долгой была и болезнь моя. Нет ничего удивительного, что мне так трудно восстанавливать свои силы. Ваша ко мне доброта и добрые пожелания бесконечно поддерживают меня, и я благодарю вас за это от всего сердца. Письма ваши доставляют мне огромное удовольствие, но радость быть столь любимой вами омрачается мыслью об огорчении, которое я доставляю вам. Право же, сударыня, нежной своей привязанностью к вам я вполне заслужила ваше расположение. Я люблю и уважаю вас так, как вы этого заслуживаете, то есть безмерно. Удостаивайте же меня и впредь своей любовью, сударыня, я умерла бы от горя, когда бы вы перестали питать ко мне дружеские чувства.
Госпожа де Тансен, как вы знаете, уже четыре месяца как выслана в Аблон [274]. Она была очень больна. Астрюк [275] ведет себя подобно Роланду [276]. Уж не знаю, в шутку это или всерьез; но в чем нет сомнений, так это в том, что ее никто не жалеет, и немало есть людей, которые говорят, что ей ничего теперь не остается, как умереть. Приятные разговоры, нечего сказать. Г-н де Сен-Флорантен [277] при смерти; ежели он выживет, то либо поумнеет, либо таким и останется. Г-н де Жевр и герцог д'Эпернон по-прежнему в изгнании [278]. Заговор их называют «Комплотом малолетних». Все над ними потешаются. Г-н де Беддеволь [279] был в числе заговорщиков; репутация у него отнюдь не блестящая. Говорят, он опасный вольнодумец, да к тому же еще и мошенник. Прощайте, сударыня, больше писать не могу, слишком я еще слаба.
Письмо XXIX
270
В середине 1730 г по Парижу распространился слух о чудесах, будто бы происходящих на могиле аббата Франсуа де Париса (1690–1727), на кладбище Сен-Медар, и вскоре началось паломничество к ней разного рода фанатиков, радения, которые они там устраивали, обычно сопровождались криками, истерическими возгласами и конвульсивными движениями (отсюда утвердившееся за ними название), интерес к этим радениям в различных слоях общества вызвал ликование янсенистов, к которым «святой диакон» принадлежал, и, с другой стороны, решительное противодействие властей, в конце концов закрывших доступ к могиле (см Journal de Barbier, sér 2, p 65, 167 409).
271
Имеется в виду Луиза-Франсуаза, известная под именем м-ль де Нант (1673–1743), узаконенная побочная дочь Людовика XIV, состояла в браке с Луи III, герцогом де Бурбон-Конде (1668–1710).
272
274
В 1730 г. в Париже проходило собрание представителей высшего духовенства, одновременно некоторые из них совещались тайно в доме г-жи де Тансен что вызвало неудовольствие двора, г-жа де Тансен была вы слана из Парижа, но довольно скоро вернулась – с молчаливого согласия властей.
275
276
По всей вероятности, сравнение это означает: обезумел от горя. Роланд – герой эпической поэмы Лудовико Ариосто «Неистовый Роланд» (1516), потерявший рассудок из-за измены возлюбленной. Сравнение могло быть навеяно оперой Ж.-Б. Люлли (на либретто Ф. Кино) «Роланд» (1685), которая давалась тогда на сцене Королевской Академии музыки (возобновление – 11 ноября 1727 г.)
277
Луи Фелипо, граф, затем герцог де
278
В конце сентября 1730 г. королевские фавориты герцоги де Жевр и д Эпернон совершили неудачную попытку поколебать власть кардинала де Флери; первый был сослан в свое владение, второй – в бургундский городок Бельгард (см.: Journal de Barbier, èér. 2, p. 126–127).
279