Принц де Конти [88] вечером вчерашнего дня скончался от воспаления в легких. Перед смертью он говорил с женой своей самым любовным и чувствительным образом. Он просил ему простить необоснованные его подозрения касательно ее поведения, назвал ей имя того лакея, который, будучи к ней тайно приставлен, возвел на нее напраслину, и поклялся, что никогда не доверял его донесениям. Своей любовнице госпоже де Ла Рош [89], бывшей в известной мере причиной его неладов с женой, он велел передать, чтобы та незамедлительно покинула его дом. Он завещал по две тысячи ливров пенсии четырем лицам, из коих я запомнила только двоих – гг. де Монморанси и дю Белле [90]. Г-ну Матону [91], которого он всегда очень любил, оставил он бриллиант ценою в две тысячи ливров. Президенту де Люберу [92] – свой портрет во весь рост, а двум его дочерям [93] по золотой табакерке со своим портретом. Что касается слуг, то он завещал принцессе де Конти наградить их по собственному усмотрению. Принцесса очень убивалась, когда он захворал, даром что перед этим они были в ссоре и даже собирались расстаться. Он выказал ей столько любви и раскаяния, что она уже не помнит о горестях, кои он ей причинял. И однако, я думаю, через несколько дней она утешится. У герцога [94] был небольшой удар, но он уже выздоравливает. На рынке говорят, что вот-де кривого и смерть не берет оттого, что слишком злой, а принц оттого умер, что был добрым. Эти бедные люди, бог знает почему, приписывают ему доброту – должно быть потому, что никогда не видели от покойного ни добра, ни зла.
Как только представится к тому случай, пришлю вам одну книгу, которая имеет здесь большой успех – «Путешествие Гулливера», перевод с английского, автор ее доктор Свифт. [95]Книга весьма забавная – много в ней остроумия, выдумки и тонкой насмешливости. Детуш написал премилую комедию «Женатый философ» [96], есть в ней и чувство и хороший вкус, но до таланта Мольера ему далеко. Еще идет «Критика» того же сочинителя [97] – это панегирик «Женатому философу», и, говорят, довольно плохо.
Ваше поручение постараюсь выполнить как можно скорее. Вы обижаете меня, полагая, будто оно может сколько-нибудь меня обременить. Нет, сударыня; да прикажи вы завтра, чтобы я из любви к вам ходила на голове, я с радостью вам повинуюсь, верьте этому, если не хотите смертельно меня огорчить. То место вашего письма, где вы пишете, что мы больше не увидимся, заставило так сжаться мое сердце, что я чуть не заплакала. Нет, что бы ни случилось, я непременно вас увижу, если, конечно, до тех пор не умру. Но ведь здоровье мое не столь уж дурно; так что позвольте мне надеяться, что я не раз еще обниму вас, прежде чем умру.
Вы спрашиваете меня о шевалье. Он в Перигоре, со здоровьем у него там, как всегда, довольно скверно. Но он уверяет, что причин для беспокойства нет. Ко мне он относится нежнее, чем когда-либо, и письма пишет такие же, как те, что я давала вам читать в карете незадолго до вашего отъезда. Когда бы я посмела, я послала бы вам с них копии, но слишком уж он меня в них хвалит; однако они так превосходно написаны, что если не знать, о ком в них идет речь, поистине могут привести в восхищение. Никаких парижских новостей я не знаю, сюда они ко мне не доходят, живу здесь словно на краю света – работаю на винограднике, тку пряжу, из которой буду шить себе рубашки, охочусь на птиц. Получила несколько писем от госпожи Найт. Она пишет, что в замужестве своем счастлива, и с тех пор как они поженились, живет в Баттерси; а вот г-н Болингброк [98], сдается мне, не слишком доволен. Не иначе как на милорда нашло умопомрачение, что он так выдал замуж свою дочь. Вы бы поступили разумнее. Надобно было предоставить вам действовать по вашему усмотрению и ни на чем не настаивать. Прощайте, сударыня, не лишайте меня и впредь вашего расположения.
Письмо VI
Из Парижа, 1727
Я получила письмо, которым вы были так добры почтить меня; не нахожу слов, чтобы выразить, какое оно доставило мне удовольствие. Ваши письма я показываю одному только человеку, который относится к ним с живым интересом и, читая их, испытывает то же наслаждение, что и я. Благосклонность особы, подобной вам, столь же лестна для него, как и для меня, и он разделяет со мною все тревоги по поводу состояния ваших дел. Вы первая, о ком он выразил сожаление в связи с этим проклятым сокращением пожизненных рент [99].To, что не я одна являюсь жертвой сего печального обстоятельства, отнюдь не служит мне утешением – нет ничего горестнее, чем видеть в несчастье друзей своих. Клянусь, я легко примирилась бы с собственной участью, когда бы эта перемена не коснулась и вас. Моя поездка в Пон-де-Вель в самом деле состоится и будет длиться долее, чем предполагалось. Но в каких бы стесненных обстоятельствах я ни оказалась, вас-то я навещу непременно, и это будет одним из счастливейших событий моей жизни. А если бы мне случилось выйти замуж, то я и в брачный контракт внесла бы статью о своем праве беспрепятственно ездить в Женеву, когда и насколько мне заблагорассудится.
88
92
Луи де
93
Из дочерей Л. де Любера известностью пользовалась Мария-Мадлен (1701–1785); в частности, к ней обращены два послания Вольтера.
94
Подразумевается Луи-Анри, герцог де Бурбон, принц де Конде (1692–1740), в 1723–1726 гг. – первый министр.
95
Первый (анонимный) перевод «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта на французский язык появился в 1726 г. в Гааге; однако речь идет, по всей вероятности, о переводе аббата П.-Ф. Гюйо-Дефонтена, увидевшем свет в начале 1727 г. в Париже. Перевод этот имел огромный для того времени успех: в течение месяца было распродано 1500 экземпляров. См.:
96
Филипп
97
Пьеса Детуша «Завистник, или Критика „Женатого философа"» была впервые представлена 3 мая 1727 г.
98
Генри
99