И вот – последний кабинет, где занимаются детскими садами. У врача на лице такое выражение, будто мой визит – самое ужасное для нее в жизни. Меня спрашивают, какой садик я бы хотела. Я отвечаю: для детей с задержкой психического развития, поближе к дому. «Такой сад вам не подходит. Можем предложить сад для умственно отсталых». И называет адрес примерно в полутора часах езды от дома. Я тогда еще не очень понимала разницу между садом ЗПР и садом УО (для умственно отсталых). Но объяснять мне никто ничего не собирался. Я пыталась пояснить нашу ситуацию (чтобы найти какое-то решение). Объясняла, что возить туда ребенка почти нереально – она долго так не выдержит. И нельзя сдать ее туда на пятидневку: для нее и полдня серьезная нагрузка! Это никого не интересует. «В этот пойдете? Нет? Ждите в коридоре».
Ничего толком не поняв, я жду в коридоре. С надеждой вспоминаю, как районная врач-психоневролог сказала: «Пройдете диспансеризацию, обследование в „Шестерке“ – дам направление на МПК» (на комиссию)… А там уж и садик на горизонте.
Но в «Шестерке» мне дали запечатанный конверт для районного врача: результаты обследования, которые родителям почему-то знать не положено.
Сюрприз меня ждал при распечатывании районным врачом этого конвертика.
– Вам в «Шестерке» поставили «атипичный аутизм и умственную отсталость», – сказала она, замазывая в карте свой диагноз (ЗПР + аутичные черты), – а с «Шестеркой» не спорят, это истина в последней инстанции. А также они пишут, что от специализированных ДУО мать отказалась.
– Как отказалась?! А для чего я все это делала?
– С таким диагнозом направление на МПК я вам не дам, а вот инвалидность оформим.
Я поехала к заведующей поликлиническим отделением 6-й больницы с просьбой пересмотреть диагноз, потому что он закрывает нам дверь в заветный садик. Я привезла ей документы: выписку из НИИ психиатрии, где дочка лежала две недели; справку от лечащего врача из ИКП, которая нас ведет уже больше года. То есть заключения квалифицированных врачей, которые ребенка хорошо знают, в отличие от тех, кто смотрел нас 10 минут (из которых 8 – в экран компьютера). Показываю наш диагноз: «ЗПР + аутичные черты». Наивность. Заведующая истиной в последней инстанции их даже смотреть не стала: «У меня свои врачи». Всё, чем она согласилась помочь, это посмотреть ребенка повторно через 4 месяца. Я решила обратиться в вышестоящую организацию и с удивлением поняла, что такой нет. Нет даже никакой комиссии, где можно было бы оспорить этот диагноз. Думаю, что именно это и способствует хамскому обращению с родителями.
Пока вопрос повис в воздухе на 4 месяца, я решила оформить инвалидность. Еще комиссии, записи, очередь на полтора месяца. Вот последняя комиссия. И вдруг нам отказывают. Причина: ребенку недостаточно быть больным. Надо, чтобы вас лечили-лечили и не вылечили. Все то, что мы делаем с дочкой: лечимся у психоневролога из ИКП, ходим на отличные занятия в «Наш солнечный мир», где иппотерапия, дефектолог, соматосенсорная терапия, кинезотерапия, игровая терапия, логопед, – все это реабилитацией не считается. Реабилитация и лечение – это только госпитализация в «Шестерку». Без этой госпитализации инвалидность не дают. А вот туда-то я никак не хочу и никому не советую.
Позже я выяснила, что это исключительно их инициатива, что нет законного основания для обязательной госпитализации. Инвалидность нам оформили, но до следующего года. (Значит, снова ежегодное хождение по мукам.) Меня предупредили, что без «истины в последней инстанции» – не продлят.
С садиком у нас так и не решилось. Мы продолжаем делать все то, что реабилитацией не считается. Вселяет надежду питерский центр «Надежда», где мы прошли курс транскраниальных микрополяризаций.
Это метод лечения различных форм нарушений психического и речевого развития у детей, дающий неплохие результаты. Дочка заговорила, растет и радует маму.
И храни нас Бог от государственной помощи.
Елена НОВИКОВА
Г-н президент, я позвонил Елене Новиковой и спросил: согласна ли она, чтобы под ее письмом стояла настоящая фамилия или она предпочтет псевдоним? Спросил потому, что чаще всего после публикации в прессе у человека появляются «лишние неприятности», поскольку все критически упомянутые приходят в ярость[66].