Впрочем, зачем нам о вас заботиться? Отечественная история показывает, что генеральный прокурор – послушный, надежный инструмент в руках главы государства. А если вдруг становится ненадежным, то появляется на телеэкране в обществе голых девок и – адью.
В таком разбойничьем государстве надо не отнимать неприкосновенность, а давать. У нас нуждаются в неприкосновенности многие – дети, девушки, старые беспомощные владельцы вздорожавших квартир, люди с азиатской, кавказской, африканской, дальневосточной и крайнесеверной внешностью. Да и мне не помешал бы иммунитет.
Все эти попадающиеся вам в Кремле прокуроры и генералы, конечно, беспощадные львы и свирепые медведи (на страже закона), но вы их не боитесь, правда? Их правовой нигилизм (по-русски произвол) вас не пугает. Скорее они вас боятся.
Гораздо страшнее (для нас) мелкие чиновники этих ведомств – безликие нижние чины, тараканье племя (по выражению Гоголя).
В Библии и в сказках описано множество случаев, как львы и медведи проникаются сочувствием к жертве, отпускают ее подобру-поздорову. Но саранча, мошка, черви сжирают дочиста. И даже в Библии, даже в сказках нет примера, чтобы тараканы кого-нибудь пожалели.
Тут недалеко пара сержантов милиции (имена в редакции имеются) подъехали на машине к двум таджикам, которые купили себе еды в «Ашане» на целую неделю. Забрали в отделение, еду отобрали, побили (дубинками по бритой голове) и выгнали на свободу. Идут таджики, плачут[31], копать мокрую глину тяжело, есть хочется, денег больше нет. Документы в порядке, но кому нужны несъедобные документы? Пошел я в отделение, начальник – хороший человек – проникся, деньги им вернули (продукты уже были сожраны). Шум поднимать, протоколы составлять мы не стали – проявили групповой правовой нигилизм.
Увы, г-н президент, это письмо пишет вам правовой нигилист-рецидивист. Вышеописанный случай в Уголовном кодексе называется «разбой» – от 7 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества, а я попадаю как укрыватель.
Но на нигилизм ушло 20 минут, а на правовое поведение ушли бы годы (знаете, какая очередь в Страсбург?).
Нет, лучше не отнимать, а дать неприкосновенность. Всем и сегодня. А то получится как с ветеранами. Дума (в соответствии с указом президента!) решила, что «до 2010 года должно быть предоставлено жилье из расчета общей площади 22 кв. м инвалидам и участникам Великой Отечественной войны».
В 2010 году – 65 лет Победы. Этим людям 85 и больше. Вот сколько должен прожить, ожидая жилплощади, инвалид Отечественной войны в стране, где средний возраст – 60.
Наша рыбка дорогая
11 июля 2008
Г-н президент, вы вернулись к нам из объятий «Большой восьмерки» (точнее, семерки, ибо сами себя вы, конечно, не обнимали). И уже мало кто помнит, что ваша загранпоездка началась с Азербайджана, Туркмении, Казахстана. Да и вы в объятиях Меркель, Берлускони и др., возможно, тоже об этом забыли в суете.
Г-н президент, в пучине бурных финансовых потоков, борясь с бушующим морем коррупционеров[32], помните ли вы, что по должности обязаны защищать сто сорок с хвостиком миллионов граждан?
Граждане до сих пор верят в вашу защиту, надеются на нее. Им кажется, что стоит лишь докричаться до президента – каким-то образом сделать так, чтобы вы лично (а не ваши помощники) узнали об их беде, – и все как по волшебству… То есть в их сознании вы – золотая рыбка: что ей ни скажи – все исполнится. Главное, чтобы рыбка узнала.
Они правы. Если прикажете – исполнится. Вопрос: если даже узнаете – прикажете ли?
…И вот вокруг Каспийское море. Неспокойно Каспийское море. Ходят там нефтяные волны, пролегают газовые трубы, а вокруг стоят важные шейхи – президенты б. советских республик[33].
Ваш визит в нашу бывшую Азию начался с того, что Туркмения отказала во въезде одному газетчику – журналисту из вашего пула.
Для читателей той газеты, предположим, беда невелика (об официальных визитах все сообщают одно и то же). Газете этой, конечно, досадно, но тоже, согласимся – не смертельный случай (не свадьба Кабаевой).
Дело гораздо серьезней. Речь о престиже России и лично о вас.
Если этот журналист входит в кремлевский пул, значит, вы и ваши спецслужбы считают его достойным доверия. Получается, что, отказывая ему в визе, Туркмения указывает президенту России, кого брать, кого не брать.
То, что Туркмения на это отваживается, – ее дело. То, что вы с этим согласились (чтобы не говорить «смирились»), – наше. А уладить дело можно было без всяких переговоров. Взять журналиста в свой самолет, а прилетев в обидчивую восточную страну, выходя из самолета, положить ему руку на плечо и – вперед. Хотелось бы посмотреть: кто из встречающих решился бы спросить – кого это вы ведете? есть ли у него виза? Даже зубы они стиснули бы только мысленно, не переставая улыбаться.
32
В этом месте по замыслу автора читателю газеты должен был померещиться Тургенев: «Во дни сомнений…».