А сам держу в кулаке 50 рублей одной бумажкой (в два с половиной раза больше, чем надо). А рядом, в дверях этой канцелярии, молодой пристав (лейтенант). Услышал он это «а я вам…», увидел бумажку в кулаке и говорит:
– То, что вы хотите сделать, это уголовное преступление.
Так что если вам, г-н президент, понадобится искренний борец с коррупцией, вы знаете, где его найти. Он работает в суде, а учится на третьем курсе юрфака, с виду очень честный, надеюсь, и 500 евро не одолели бы его принципов.
– Девочки, а может быть, все-таки сделаете сейчас?
– Да вы что?! У нас знаете, как много работы! Вы знаете, сколько народу!
Народу при этом (кроме пристава) не было ни души. Девочки заваривали себе чай. До обеда оставалось еще 50 минут, и им надо было чем-то занять себя.
Видя, что я все еще не ушел в сберкассу, одна из них добавила:
– А если вам некогда, вы в сберкассу можете завтра сходить, все равно копия делается пять дней.
Пять дней?!! То есть даже если бы я сдуру побежал в сберкассу и правильно заполнил бы 80 клеточек цифрами, переписывая судебную шпаргалку, и вернулся бы в суд, и дождался конца обеда – хрен бы я получил две странички копии.
Добрая девушка сказала, что копию они мне сделают, надеясь на мою честность, а квитанцию банковскую возьмут у меня, когда я приду за готовой бумагой. Было это в четверг, и она мне даже написала, чтобы я пришел 30 сентября, во вторник.
В коридоре на лавочке мой лейтенант уже скучал со средних лет капитаном. Видя, что я прекратил попытки совершить уголовное преступление, они со мной доброжелательно поговорили. Мол, раньше (рассказываю им) судебная пошлина была похожа на почтовые марки – заплатил, марку наклеили, и порядок. Капитан и лейтенант не согласились:
– Вы что?! Кто же позволит государственному служащему деньги брать?! (Эта фраза, г-н президент, сама по себе такая смешная, просто Гоголь.)
– На почте, – говорю, – тоже госслужащие. Но когда я заказное письмо отправляю, они же меня не посылают: мол, пойдите в сберкассу, оплатите… А берут деньги, наклеивают марки.
Приставам надоело разговаривать, да и чай остывал. Их было четверо (две девочки, капитан и лейтенант), а я был один. А вы никогда не бываете один. Когда вы встречаетесь с низами, то вас (с охраной) всегда больше; у вас численное и вооруженное преимущество, не говоря уже о том, что вы на верхнем конце вертикали, а я внизу и сбоку.
Эх, г-н президент, мрачные предчувствия одолевают: каков будет результат нашей переписки? Ведь ваши за голову схватятся: «Как?! Всего 20 рублей?! Ё-моё, это мы упустили!» И станет 200 или 300[37].
Народные заступники
Если народный суд чего-нибудь решил в вашу пользу (например, снял арест с вашего имущества), надо идти к судебным приставам-исполнителям. Вы, г-н президент, может быть, их по телевизору видели, когда они захватывают или, наоборот, освобождают (по решению суда) какой-нибудь ликеро-водочный завод.
Пришел, конура маленькая, бедная, на трех дверях пять объявлений. От скуки я их все переписал:
1. Ксерокопии не делаем! (А в этой сфере, г-н президент, всегда и везде надо ксерокопии всего. И нигде не делают. Но в соседней подворотне всегда есть конура с ксероксом, там, наверное, их жены, племянницы помогают делопроизводству за деньги.)
2. Вход строго по одному!
3. Справок не даем!!! (Я и восклицательные знаки переписал по-честному.)
4. Не подскажем!
5. Посторонним вход запрещен!
Эти пять по сути одинаковых объявлений показывают, как разнообразно можно послать человека на…
Четвертое объявление, как вы понимаете, очень остроумное. Специально для интеллигентов, которые начинают свой вопрос издалека: «Извините, пожалуйста, не подскажете ли вы…» Но хотя оно было прямо мне адресовано, отдирать я побоялся. Это не метро, где я в вагонах отдираю иногда на память какой-нибудь разноцветный призыв пойти на выборы или совет отнести деньги в достойный банк[38].
Народный транспорт
Надо было помочь маме (ей девятый десяток) добраться домой от врача. Машину она плохо переносит. Договорились, что я ее от врача до Беговой довезу, а дальше она поедет электричкой.
Приехали на Беговую. Может быть, вы знаете, что теперь выйти на платформу можно только через турникеты. И там всегда есть контролер.
Я ее (контролершу) прошу: «Пожалуйста, позвольте пожилую женщину до электрички довести. Я помогу ей войти в вагон и вернусь». (Между вагоном и платформой очень широкая щель, человек легко провалится, если не очень толстый. Такие случаи бывали, а мама ходит неуверенно.)
37
Увы, немедленно сбылось. После этого письма все судебные пошлины повысили вдвое-втрое-впятеро.
38
Из центрального аппарата судебных приставов пришло удивительное письмо: «Спасибо за указание на недостатки… Примем меры…».