Оскар Уайльд
117. Лео Макси{125}
Тайт-стрит, 16
[? 1894 г.]
Милостивый государь, я никогда не пишу «хлестких» статей: хлесткость не кажется мне отличительным качеством хорошей прозы. Еще менее склонен бы я был написать статью, бичующую все то, что известно под названием «fin de siècle»[15].
Все, что известно под этим названием, вызывает у меня особое восхищение и любовь. Это цвет и краса нашей цивилизации, единственное, что ограждает мир от пошлости, грубости, дикости.
Но может быть, Ваше письмо предназначалось кому-то другому. Мне кажется, оно адресовано не художнику, а журналисту. Впрочем, я сужу только по его содержанию. Искренне Ваш
Оскар Уайльд
118. У. Э. Хенли{126}
Тайт-стрит, 16
[Приблизительно 12 февраля 1894 г.]
Дорогой мой Хенли, узнал о Вашей тяжелой утрате, примите мои соболезнования. Надеюсь, Вы позволите мне заглянуть к Вам как-нибудь вечером и мирно потолковать с Вами, покуривая сигареты, о превратностях судьбы и жизненных невзгодах.
Но, дорогой Хенли, работать, работать; это Ваш долг; это все, что остается таким натурам, как мы с Вами. Для меня работа — это не реальная действительность, а способ спастись от действительности. Вы спросили меня о Дега. Так вот, он любит, чтобы его считали молодым, и не думаю поэтому, что он скажет, сколько ему лет. Он не верит в то, что искусству можно обучить, и не думаю поэтому, что он назовет имя своего учителя. Он презирает то, что не может получить, и я уверен поэтому, что он ровным счетом ничего не скажет о премиях и почестях. И зачем что-либо говорить о его личности? Его пастели — это он сам. Всегда Ваш
Оскар
119. Ральфу Пейну{127}
Тайт-стрит, 16
[Штемпель отправления — 12 февраля 1894 г.]
Дорогой мистер Пейн, книги, которая отравила или сделала верхом совершенства, Дориана Грея, не существует; это только моя фантазия.
Я так рад, что Вам понравилась эта моя книга в переплете странной расцветки: в ней много от меня самого. Бэзил Холлуорд — это я, каким я себя представляю; лорд Генри — я, каким меня представляет свет; Дориан — каким бы я хотел быть, возможно, в иные времена.
Не хотите ли зайти ко мне?
Я пишу пьесу и каждый день в 11.30 иду на Сент-Джеймсскую площадь, где в доме номер 10 у меня комнаты. Приходите во вторник около 12.30, хорошо? Но может, Вы будете заняты? Все равно мы наверняка сможем как-нибудь встретиться. Меня восхитил Ваш почерк и пленили Ваши похвалы. Искренне Ваш
Оскар Уайльд
120. Миссис Патрик Кэмпбелл{128}
Ложа [театр «Сент-Джеймс»]
[Февраль 1894 г.]
Дорогая миссис Кэмпбелл, мистер Обри Бердслей, блистательный и изумительный молодой художник и, как все художники, большой поклонник Вашего чудесного и дивного искусства, говорит, что ему когда-нибудь должна быть оказана честь быть представленным Вам, если Вы не возражаете. Поэтому, с Вашего любезного разрешения, я загляну с ним к Вам после третьего акта, и Вы доставите ему большую радость и окажете большую честь, если позволите ему засвидетельствовать Вам свое почтение. Он недавно проиллюстрировал мою пьесу «Саломея» и имеет при себе экземпляр роскошного издания, который хочет сложить к Вашим ногам. Его рисунки просто чудесны. Искренне Ваш
Оскар Уайльд
121. Лорду Альфреду Дугласу{129}
Тайт-стрит, 16
[Приблизительно 16 апреля 1894 г.]
Дорогой мой мальчик, только что пришла телеграмма от тебя; было радостью получить ее, но я так скучаю по тебе. Веселый, золотистый и грациозный юноша уехал — и все люди мне опротивели, они такие скучные. К тому же я скитаюсь в пурпурных долинах отчаяния, и с неба не сыплются золотые монеты, чтобы развеять мою печаль. В Лондоне жизнь очень опасна: по ночам рыщут судебные приставы с исполнительными листами, под утро жутко ревут кредиторы, а адвокаты болеют бешенством и кусают людей.
Как я завидую тебе, стоящему под сенью башни работы Джотто или сидящему в лоджии и любующемуся этим зелено-золотым богом работы Челлини. Должно быть, ты пишешь стихи, похожие на цвет яблонь.
Вышла из печати «Желтая книга». Она невыразительна и неприятна, большая неудача. Я так рад.
С большой любовью, всегда твой
Оскар
122. Джорджу Александеру{130}
Уортинг, Эспланада 5, Гавань
125
Макси, Леопольд Джеймс (1864–1932) — журналист и писатель консервативного направления. С 1893 года — издатель журнала «Нэшнл ревью».
126
Хенли, Уильям Эрнест (1840–1903) — английский поэт, журналист и издатель. Будучи калекой, причем агрессивного склада, перессорился с большинством своих близких друзей, в том числе со Стивенсоном. Его дружба с Уайльдом была также недолговременной. Письмо Уайльда написано в связи со смертью шестилетней дочери Хенли — Маргарет, его единственного ребенка.
По-видимому, в письме идет речь о какой-то статье, которую Хенли хотел получить от французского художника Эдгара Дега (1834–1917) для журнала «Нэшнл обсервер».
127
Адресат этого письма неизвестен. Что касается «книги, которая отравила или сделала верхом совершенства Дориана Грея», то в письме другому адресату Уайльд в качестве таковой указывает знаменитый роман французского писателя Шарля Мари Жоржа Гюисманса (1848–1907) «Наоборот» (1884), герой которого аристократ Жан дез Эссент также бежал от прозы жизни в мир изощренной и извращенной чувственности.
128
Таннер, Беатриса Стелла, в замужестве миссис Патрик Кэмпбелл (1865–1940) — знаменитая английская актриса. В момент написания этого письма играла главную роль в пьесе Артура Уинга Пинеро (1855–1934) «Вторая миссис Тенкерей», поставленной в театре «Сент-Джеймс» 27 мая 1893 года. Рисунок Обри Бердслея (1872–1898), на котором изображена Патрик Кэмпбелл, был опубликован в первом номере журнала «Желтая книга».
129
Дуглас находился в этот момент во Флоренции, где Уайльд в мае к нему присоединился.
Первый номер «Желтой книги» вышел 16 апреля 1894 года.
130
Пьеса, сюжет которой Уайльд с такими деталями и подробностями излагает Джорджу Александеру, была в итоге написана не им, а Фрэнком Харрисом («Мистер и миссис Дэвентри»).
«Фру-Фру» — пьеса французского драматурга Анри Мельяка (1831 1897), написанная в 1869 году совместно с Людовиком Галеви (1834–1908). В четвертом действии за сценой происходит дуэль между мужем героини и ее любовником, в результате которой последний оказывается смертельно ранен.