Священник здешний уехал по епархии, и я теперь остался исправляющим должность приходского священника.
Потрудитесь, Николай Емельянович, съездит на Варварку в Знаменский монастырь и находящемуся там Архимандриту Парфению или его поверенному, собирающему на монастырь Архангелов Михаила и Гавриила, что в горах Тавры Малоазийской области, епархии Кесарии Капподокийской, выдать сорок рублей серебром. На вопрос: от кого, скажите: из Америки. Сделайте милость, не забудьте и деньги перечислите в Новоархангельск по принадлежности.
14 июня пришла почта из России, и 15 числа я получил письмо от Вас от 17 марта, т. е. в день выезда моего Гаврила, и это письмо от Вас, конечно, уже последнее сего года; Гаврила же мой, как я вижу из письма его, из Иркутска едет в Аян; и, конечно, ранее первых июля не будет сюда и потому, быть может, не застанет меня здесь в Аяне. Следовательно, быть может, я здесь не услышу лично от него всех подробностей Вашего к нему расположения можно сказать, беспримерного, а следовательно, и Вашей любви ко мне. Да, возлюбленный мой Николай Емельянович, именно только один Отец Небесный может воздать Вам за Вашу любовь ко мне. Не стану уверять Вас, что я не престану молить Его о Вас и всем семействе Вашем.
Вы, между прочим, уведомляете меня о том, какое имеет попечете о детях моих Высокопреосвященный Филарет Мос. — Да, и в этом я вижу милость Божию ко мне, моя служба совсем не стоит того, чтобы меня так много и столь многие любили. О! как многомилостив Господь наш! за малые труды для имени Его и за некое пожертвование для Него своими корыстями — Он так щедро награждает, так что нередко приходить на мысль или, лучше сказать, я полагаю, что я уже восприемлю мзду свою здесь!! Но да будет Его святая воля.
Мало того, что Вы сына и невестку мою приняли к себе, Вы, мой возлюбленный, не лишили этого и дочери моей, Парасковьи; — немного ныне и родных, которые бы столько и так постоянно любили своих родных-как Вы меня!..
Я очень рад, что она пошла в монастырь, и дай Бог, чтобы она осталась в нем навсегда. Прилагаемое при семь письмо потрудитесь приказать отправить к ней и дополнить адрес на пакете.
Гаврило мой писал мне подробно о своей женитьбе, и, скажу Вам откровенно, я более, нежели радуюсь, даже удивляюсь его преданности воле Божией и моим советам-предоставить выбор жены Богу. Мне остается теперь только молиться, чтобы эта преданность его осталась в нем навсегда, и чтобы в минуты искушений — неизбежных в семейной жизни, Господь не оставлял его Своею благодарю.
Он пишет мне, что Генерал-губернатор желает его иметь на Амуре (как это знаете и Вы сами, вероятно); но я по cиé время не получил разрешения касательно этого предмета, хотя я лично писал к С.-Петербургскому Митрополиту; удивляюсь и недоумеваю. Что это значит? Но, быть может, мне и писано уже, но только до меня не дошло, что очень может быть; так напр., указ о пожаловании меня в сан Архиепископа и письмо от моего Гаврила, писанное в сентябри, я получил только ныне, 14 июня, из Якутска.
Из отправленных Вами к нам вещей еще ничего не пришло; и также нет еще судов ни из Америки, ни из Камчатки; и потому заключение сего письма моего оставляю до самого отбытия моего из Аяна.
Вчера пришло из Америки судно-там все благополучно. Слава Богу. Сегодня отправляется Эстафета, спешу заключить письмо это.
Прилагаемый при сем пакета на имя Высокопреосвященного Владыки потрудитесь передать лично ему. В случае же (чего да сохранит и избавит Господь), если он уже не на земле-то передайте его Андрею Николаевичу Муравьеву-нашему писателю, и если можно, то также лично.
Прощайте, Господь с Вами, со всею любовью моею есмъ Ваш покорный слуга и богомолец
Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
6 июля 1851. Аянский Порт.
Письмо 95
Мир и благословение тебе, возлюбленная о Господе Елизавета Сергеевна[185]. Искренно благодарю Вас за Ваше письмо ко мне от 24 января, а более всего-за Ваше сестринское участие в сыне моем. Да воздаст Вам Господь за то утешением и радостью о выздоровлении Вашего супруга. С сердечным удовольствием и радостно слушал я от сына своего о Вашем христианском терпении и благодушии в перенесении скорбей и разных неизбежных неприятностей по причине болезни супруга Вашего. О, да укрепит Вас Господь в сем великом подвиг и да подаст Вам силы совершить оный до конца! Его же любит Господь — наказует. Без всякого сомнения, Вы часто вспоминаете сие Божественные слова. Многоразличны и многообразны пути, коими ведет Господь Своих избранных в царствие Свое! Но Ваш путь особенный и царский! Господь с Вами на всяк день и час! Прошу не забывать иногда в молитвах Ваших и многогрешного Иннокентия, архиепископа Камчатского.
185
Баронесса Делер, урожденная Шереметева, дочь Варвары Петровны. «Унаследовав чудную красоту своей матери, писал Б. Б. Алмазов (Москв. Вед. 1890. № 95), Елизавета Сергеевна в молодости блистала в высшем московском обществе, пленяя всех своею необыкновенной грацией и приветливостью. Это была красота, соединенная с высочайшими душевными качествами, красота, распространявшая кругом себя неотразимое обаяние чего-то необыкновенно светлого и доброго. Но жизнь не улыбалась молодой Елизавете Сергеевне… Вышедши по любви замуж за знаменитого пианиста и композитора Делера, она, вследствие слабого здоровья мужа, которое вскоре совсем пошатнулось, в течение нескольких лет до самой его кончины, вела тяжелую и беспокойную жизнь в постоянных и утомительных заботах о страдальце, не давая себе покоя ни днем, ни ночью и самоотверженно исполняя свой долг. Трудно найти другой подобный пример супружеской преданности. И на такую жизнь обрекла себя молодая красавица».