А определенному мною в Ямск пономарем Иринарху Верещагину, обучавшемуся в Иркутской семинарии, и по исключении его из оной прибывшему в Ново-архангельск (и которому я требовал прогонные деньги от Иркутска до Ямска), Палата совсем не выдала прогонов за тем, как она пишет ко мне, от 9-го января 1846 года, за № 278-м, что она не имеет в виду никакого закона, ни особого предписания на выдачу прогонов и пособия исключенным ученикам.
Таковые распоряжения Иркутской Казенной Палаты поставляют и могут поставлять меня в немалое затруднение при определении мною священно и церковнослужителей из семинаристов и других лиц Камчатской епархии принадлежащих?., так напр.: я, в полной надежде, что вышеозначенному ученику Верещагину будут выданы прогонные деньги, приказал выдат ему заимообразно из экономпческих сумм необходимую для него сумму, и теперь, за невыдачею ему прогонов, деньги сии должны считаться в долгу за Верещагиным. В той же надежде, что священнику Михаилу Масюкову будут выданы двойные прогоны и кроме того половинное, не в зачет, жалованье, — выдано ему из сумм Духовного Правления заимообразно более 300 рублей серебром;-и теперь за выдачею ему ординарных прогонов священник Масюков по необходимости не в состоянии будет уплатить всего состоящего на нем долга.
И потому, покорнейше прошу Ваше Сиятельство исходатайствовать у кого следует, чтобы было сделано постановление относительно выдачи прогонов и половинного, не в зачет, жалованья, в одинаковой мере, как приезжающим из других епархии, так и поступающим на служение к церквам Камчатской епархии из семинаристов и уроженцев здешней епархии, и постановление, сколько можно определительнейшее, дабы не могло встретится подобных недоразумений при выдаче прогонов, как при определении вновь поступающих на служение, так и переводе от одной церкви к другой. И так как сношение мое с Казенною Палатою требует многого времени, то не возможно ли будет сделать такое постановление, чтобы Камчатское и Охотское Казначейство имели право выдавать прогоны и прочая пособия по одним только предписаниям Начальников областей, вследствие к ним отношений моих, или Духовных Правлений или благочинных.
Относительно же количества прогонных денег, я, со своей стороны, нахожу справедливым: всем лицам Духовного Ведомства, отправляющимся по должности во все места Камчатской епархии: сухим путем, выдавать двойные прогоны, а отправляющимся на кораблях — ординарные, на каждое лицо, состоящее в семействе, и по числу верст, какое должен и может проплыть корабль по прямому направлению, так напр.: от Охотска до Ситхи или обратно на 5666 ½ верст, от Ситхи до Аяна на 5698 верст, оттуда же до Петропавловска на 3727 верст, от Петропавловска до Охотска или обратно на верст, от Охотска до Гижиги на верст.
С совершенным почтением и преданностью имею честь быть Вашего Сиятельства, Милостивого Государя, покорнейшим слугою
Иннокентий, Е. Камчатский.
№ 257 Ноября 28-го дня 1847 года.
Его Сиятельству Г. Обер-Прокурору Св. Синода, Графу Николаю Александровичу Пратасову.
Письмо 67
Сиятельнейший Граф, Милостивый Государь[122].
Все официальные и неофициальные бумаги мои, до сего времени препровожденные в Св. Синод и к Вашему Сияятельству, заключали в себе, можно сказать, только одни внешние или общие и для всех видимые наши действия и обстоятельства; а частныя или домашние и в особенности собственные мои обстоятельства до сих пор, я уверен, ни Св. Синоду, ни Вашему Сиятельству вполне неизвестны. И это потому, что я никогда не хотел с намерением упоминать о моем соботвенном положении, между прочим потому, дабы не подать повода кому-либо считать меня в числе желающих выказать себя.
Но вот скоро уже исполнится 7 лет (срок компанейских вояжных) со времени первого моего (в сем сане) прибытии в Ситху, и я считаю еебя обязанным сообщить Вашему Сиятельству, если не все (всего написать невозможно), то многие подробнейшие сведеия о наших обстоятельствах вообще, главное для того, чтобы в случае избрания преемника мне, он мог знать, куда он едет, и что здесь его ожидает. Но Господа ради, не сочтите это какою-либо жалобою или желанием обратить на себя внимание начальствующих. Нет, нет! Я говорюсь Вашему Сиятельству и ныне повторяю, что одна только невозможность продолжать мое служение здесь заставить меня подать просьбу о переведении меня отсюда, и то, кажется, не далее Киренского монастыря.