С нетерпением они ожидают окончаниа строющейся для них церкви, которая осенью, кажется, будет готова.
О землетрясении. — На 18 марта сего года, у нас, было сильное землетрясение. При первом ударе, продолжавшемся более 10 секунд, все стенные часы в городе остановились, и печныя трубы на больших домах повредились. Удары повторялись даже по 5-го апреля, но один другого слабее и реже. Но что всего (для меня) страшнее — с самого первого удара началось сильное дрожание земли, сменяемое небольшими колебаниями, столь иногда сильное, что точно, кажется, в верхнем этаже я живу на мельнице, или на пароходе иду по заливу. И это дрожание заметно было даже до 15 апреля, и, кажется, продолжается еще и ныне, только реже и слабее. По явлениям, похожим на это, бывшим в Уналашке, я полагаю, что землетрясение повторится и будет повторяться, пока не откроется волкан. Очень буду рад и доволен, если в этом случае я ошибаюсь.
Выписка из донесения от 22 марта 1848 года. — Михайловско-Квихпакский миссионер, священник Иаков Нецветов, доносит, что один из числа ново-обратившихся туземцев, уроженец с реки Квихпака, мужчина 28 лет, находившейся перед тем в сумасшествии или бесновании, опасном, как для него самого, так и для его сожителей, милостью Божиею, с принятием крещения, совершенно выздоровел.
Припадок безумия начал оказываться в нем еще в малолетстве его, и не оставлял его до самого выздоровления. Но признаки или действия оного были временны, непродолжительны, безвредны, и потому ни для кого не опасны; и в свободное от них время он, живя всегда с людьми, исправлял все обыкновенные их дела и работы, как должно. Но в последние два года (в 1845–1846) припадок безумия сделался столь жесток, что он пришел в состояние полного и постоянного сумасшествия или беснования, и слдствием того было то, что он не стал иметь на себе одежды; все, что попадало ему, рвал и бросал и даже кидался на людей; хотя жители того селения и старались укротить его, и даже связывали его, но ничто не удерживало его, и он часто убегал из дома и селения в пустыя места, и потому все убегали и от него. В первый раз миссионер известился о нем в мае 1846 года, спускаясь по реке Квихпаку, от старшины Икогмутскаго селения, отца того бесновавшегося, и от прочих жителей того же селения. Но самого бесновавшегося он лично не видал; он в это время был где-то в удалении. Миссионер, узнав обо всем, касающемся до сего, сколько было можно и нужно, сказал отцу бесновавшегося, как уже крещенному (в 1845), чтобы он, если сын его когда-нибудь, хотя на короткое время, прийдет в чувство и в здравый рассудок, говорил ему о Боге и Спасителе, и старался склонить его к вере в Спасителя; и если будет возможно, то старался бы держать его при себе, ко времени возвращения. Все, что миссионер сказал, было сделано в точности. Бесновавшийся, как бы именно для того только, чтобы услышать благовестие о Спасителе, в одно время пришел в чувство, и отец его, воспользовавшись тем, говорил ему о Боге и Спасителе, и он принял благовестие сие, уверовав в Спасителя, и изъявил твердое намерение окреститься; и с этого самого времени, он (более месяца) находился постоянно в здравом рассудке, до самого свидания с миссионером, который, найдя его в таком соетоянии, расспросил его обо всем и, по обычаю, проповедывал ему слово спасения, сколько можно пространнее, и потом, вместе с другими (в числ 13 человек), совершил над ним таинство Св. Крещения (13 авг. 1846), назвав его Стефаном. И, благодарение Господу Богу! сей новопросвещенный, с того времени и поныне, находится в совершенном здравии. Первое известие о нем после того, как он крестился, миссионер получил, в январе 1847 года, от отца его, приезжавшего к миссионеру на место его пребывания в Икогмюте, который с радостью и благодарением рассказывал о сыне своем, что он после крещения находится в совершенном здоровье, не нарушаемом ни малейшими признаками прежнего припадка, а потом, в марте, миссионер видел и самого Стефана, также приезжавшего к нему в Икогмют и бывшего совершенно в здоровом состоянии.
Поручая себя молитвам Вашего Высокопреосвященства, имею честь быть с сыновнею преданностью и любовью, Вашего Высокопреосвященства, Милостивейшего Архипастыря и отца, нижайший послушник
Иннокентий, Епископ Камчатский.
Мая 1 дня 1848 г. Ситха
Письмо 69
Милостивый Государь, Андрей Николаевич!
Второе путешествие мое по Азии, слава Богу, кончилось 23 августа 1847 г., и уже давно-давно забыты все трудности и неприятности пути. Чрез 2 недели сбираюсь идти по колониям: в Уналашку, в Михайловский редут или к Квихпакскому миссионеру и в Кадьяк. Где-то Вы теперь находитесь? и где Вас найдет это письмо мое? Не подумайте, что сии вопросы я написал от нечего сказать. Нет! Ежели бы я знал, что это письмо Вы получите в Москве, тогда бы я только сказал Вам: о действиях же наших миссионеров и успехах их Вы можете узнать от Владыки нашего[129]; а иначе надобно будет писать почти все то же, что я писал к нему.