Промыслы у Компании ныне везде очень хороши, а котов морских она каждогодно может получать более 25 т. Несколько тысяч их ныне отправляются вокруг света (и в таком количестве первый раз) в С.-Петербург. Но неизвестно, на какой предмет. Дай Бог, чтобы они имели им сбыт, кроме Кяхты.
При сем честь имею препроводить к Вашему Высокопревосходительству мое маранье — несколько мыслей об улучшении торговли в Северовосточной Сибири[147], о чем я имел честь говорить с Вами в Камчатке. Подобное дело совсем не мое. Но я русский и притом, смею похвалиться, не последний по любви к отечеству, считаю за грех не высказать того, что может служить к пользе его. А зная Вас, и дав Вам обещание — писать, могу ли я не написать? В этих мыслях не ищите порядка и большой основательности, а тем менее полноты в изложении предмета. Это дело того, кто будет составлять проект, а я только хотел указать на те предметы, которые немногим известны и которые по мнению моему необходимы.
Я бы желал, в случай, если это мое маранье будет стоить того, чтобы его показать кому либо, чтобы имя марателя было умолчано, если только можно. Я не ищу славы себе, а пользы краю.
Список с этих мыслей я на весну пошлю к одному своему родственнику и другу, бывшему моему некогда благодетелю, и в свое время не жалевшему себя для блага родных, и которого я непрестанно любил и уважал за его доброту и многие добрые качества — а именно, Андреяну Петровичу Прянишникову, почет, гражд. Кяхтинскому, который мне пишет, что Ваше Превосходительство изволите знать его. Я пошлю ему потому, что он, кажется, довольно хорошо знает торговый дела. Впрочем скажу, что я эти мысли получил от короткого своего знакомого.
Не знаю, где найдет Вас это мое письмо, посылаемое вокруг света на известном Вашему Высокопревосходительству корабле Ситха. Но все равно, где бы оно ни нашло Вас, лишь бы только в полном здравии душевном и телесном.
Покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство засвидетельствовать мое искреннее почтение Ее Высокопревосходительству супруге Вашей, Катерине Николаевне; молю Бога, чтобы ее беспримерное путешествие кончилось благополучно.
Заключаю сие письмо мое к Вашему Высокопревосходительству искренним желанием и посильною молитвою, да поможет Вам Господь Бог устроить край наш, как только можно; и да пошлет Вам добрых и верных помощников! и да хранит Вас Он во всех путях Ваших! Господь с Вами! Прощайте, до свидания!
С искреннею любовью и сердечным желанием всех благ Вам, честь имею быть Вашего Высокопревосходительства покорнейшим слугою
Иннокентий, Епископ Камчатский.
Сентября 30 дня 1849. Новоархангельск.
Письмо 81
Милостивый Государь, Андрей Николаевич![148]
Письмо, посланное Вами ко мне чрез Николая Николаевича от 15 января 1849 г., до меня дошло только 17 сентября; тогда как мог-бы его получить даже в июне. И это оттого случилось, что Николай Николаевич хотел доставить мне его, как можно ранее.
Вы уже наверное знаете, что я ныне быль в Петропавловск и там, между прочим, видел и познакомился с Николаем Николаевичем. И скажу Вам одним словом, что я полюбил его от всего сердца, как истинно русского. Благодарение Господу, что наконец Он послал к нам такого человека. Молю и не престану молить Бога, чтобы Он продлил его жизнь и помог ему исполнить все, что он желает. Я это письмо посылаю к Вам чрез него. Я обещался писать ему при всяком случае и исполняю.
Получив ныне известие о пожертвованиях, сделанных покойною (дай ей, Господи, царство небесное!) графинею Орловою, знаете-ли что? я позавидовал Юрьевскому монастырю[149] и подумал: о! если-бы эти 300 т. р. покойная пожертвовала в пользу русских духовных миссий!.. Но видно Господу Богу так угодно.
Возвратившись в Ситху 11-го сентября, я ничего почти нового не нашел, кроме того, что отправленный ныне на север Америки иеромонах в помощь к тамошнему миссионеру прибыл на место здоров, а с ним вместе приехали туда и работники для построения церкви в миссии.
О двух иеромонахах, которых я просил прислать мне для миссии, я на последней почте (от первых мая) не получил никакого уведомления. Пишу об этом новому митрополиту[150], которому, по совету Вашему, решился писать. Но ладно-ли это будет? Не примет ли он это жалобою? Впрочем, я ничего не боюсь и ничем не дорожу, пусть делают то, что Господь им вложит на сердце.
Я, кажется, не писал Вам о том, что мне ныне пишет священник наш, живущий в Лондоне при миссии[151]. Впрочем, вероятно, что Вы знаете уже об этом. Он пишет вот что: один из английских ученых написал книгу в пользу римской церкви, в которой между прочим заметил, что Греческая церковь со времени разделения была и доселе есть — barren, т. е. бесплодна. Это раз. А другое, что тамошние раскольники желали-бы, чтобы поле наше (т. е. вверенное моему недостоинству здесь в Америке) засеяно было чистым протестантизмом; по крайней мере, американские миссионеры не раз замечали это в разных журналах, и что они, как говорит пишущий мне, следят за моими движениями, сколько он может видеть из газет. Знают ли об этом наши? Я полагаю, что не знают; иначе на требование мое делателей и средств к их существованию отвечали-бы что-нибудь.
150
Никанору (Николаю Клементьевскому), митрополиту Новгородскому и С.-Петербургскому (1848–1856 гг.). Родился он в 1781 г. в Сергиевском посаде, образование получил в Троицкой Лаврской семинарии, с 1814 г. бакалвр Москов. Академии, с 1818 г. ректор Вифанской семинарии, с 1826 г. епископ Ревельский, с 1831 г. Калужский, с 1834 г., Минский, с 1840 г. ВолынскийЯ, с 1843 г. архиепископ Варшавский, с 1848 г. Митрополит Новгородский и С.-Петеребургский. Скончался в 1856 г.
151
Евгений Иванович Попов, магистр XI-го курса Петербургской Академии. Скончался в 1875 году.