В подкрепление того, кто из англичан защищал нашу церковь, что она живет и являет на себе и в себе признаки жизни и действия к обращению, я думаю, не худо-бы было, если-бы кто-нибудь из наших принял на себя труд делать кой-какие извлечения из донесений и сведений о действиях всех наших русских миссий. Но пусть будет так, как Господу угодно. Видно, Ему не угодно это, и следовательно, нечего и говорить об этом.
Американская Компания наша, управляемая ныне почти одними лютеранами, и в коей главный деятель финляндец, ныне присылает на службу в Америку и в другие места исключительно почти все финляндцев и немцев. Получив от лондонского нашего священника уведомление о желании тамошних раскольников, я прошедшею-же весною сообщил о том особым письмом Г. Врангелю, председателю Гл. Правления, на первый раз для сведения, а там увидим, что надобно будет делать. Быть может, они и без официальных переписок переменят свой план — посылать в Америку одних только финляндцев.
Я чрезвычайно порадовался сообщенному мне Вами известию, что Господь дарует нам в лице Преосвященнейшего Никанора доброго первопастыря Российской Церкви. Поэтому-то я и решился писать ему ныне.
Вы и в этом письме говорите, что при перенесении кафедры в Аян мне надобно иметь в Америке викария, а я и в этом своем письме скажу, что не надобно, не надобно, если только кафедра не перенесется далее Якутска. А надобно и необходимо надобно, чтобы при домовой архиерейской церкви было три или четыре священнослужителя, способных к занятию миссионерских должностей — это крайне необходимо.
Вы пишете в письме своем, что Вы желали-бы, чтобы мы с Вашим племянником, Ник. Николаевичем, сошлись. Желание Ваше это исполнилось вполне. Мы расстались с ним, как нельзя лучше, по крайней мере, мое сердце было и есть пред ним открыто совершенно. Я даже высказал ему и такие мысли, который немногим можно открывать, и в отношении к нему я еще и тени сомнения не имею насчет его чистоты действий и расположения ко мне.
Владыке Московскому я буду писать опять весною, а при свидании с ним, попросите Его благословенья мне недостойному.
Прощайте! Господь с Вами. Не забывайте в молитвах Ваших многогрешного
Иннокентия, Е. Камчатского.
Октября 3 дня 1849.
Письмо 82
Сиятельнейший Граф, Милостивый Государь[152].
Св. Синод, вследствие предложения Вашего Сиятельства, указом своим от 25 сентября 1847 (полученным мною 17 сент. 1849) требует моего мнения касательно уменьшение числа духовенства в Ситхе, которое мною и будет представлено в будущем 1850 году; исполнить же ныне этого я не могу за тем, что по сему предмету надобно войти в сношение с здешним местным начальством.
Но чем бы ни кончилась переписка наша здесь, — мнение мое будет то, что при настоящих обстоятельствах наших уменьшить число духовенства в Ситхе нет никакой возможности, напротив того надобно еще увеличить двумя или тремя лицами из монашествующих или вдовых священнослужителей.
Потому во-первых, что при том числе православных жителей в Ситхе, какое находится ныне (760), и при начинающем распространяться христианстве между соседями нашими (Колошами), невозможно не иметь двух священников — одного для собора, а другого для Колошенской церкви — а при них трех или четырех церковнослужителей; а у нас в Ситхе (не считая священника, при домовой церкви находящагося, и певчих, которые все из семинаристов), весь соборный причт состоит из 2-х священников, 2 диаконов, 2 причетников и еще одного церковника, исправляющего должность звонаря и пономаря, а при Колошенской церкви особого причта нет; следовательно, сверх того штата, который по представлению Главного Компании Правления назначался до учреждение Епархии, лишний почти только один диакон. Но зато из всех сих лиц квартирою от Компании пользуется один только диакон.