Очень Рад, что Доремидонт получил свои деньги. Желаю, чтоб он употребил их на дело.
О. Константин Рождественский находится здесь в Благовещенске и служит. Ему писано только готовиться к выезду, а он приехал со всем семейством, состоящим, кроме жены, из 3 1/2 детей. На вопрос, для чего он так грезил, он отвечал: «Для того, чтобы скорее его оттуда перевели в другое место». Способ очень легкий. Стоило бы еще что-нибудь сделать, тогда бы и подводы, и квартиры, и пища, и прислуга были бы даровые. Я не знаю, что мне с ним делать. Определить его к одноприходной церкви решительно не могу. Меня обвинят, в случае его новых проказ. А двух- или трехприходных у нас только две: в Николаевске и здесь. В Николаевск послать нельзя: тамошний Губернатор подробно знает его похождения Хабаровские, здесь нам нужны люди, которые бы могли быть членами Д. Консистории или Д. Правления. Думаю писать в Св. Синод и просить, чтобы его поместили где-нибудь в Сибири к 2-х или 3-х приходской церкви. К Вам послать — денег нет.
Я не даром так благодарил за него правленцев. Мне сказывали, что он и в Якутске также дичил и даже изрубил платье у жены своей.
Об о. Лобанском я писал Владыке, чтобы он убрал его.
Притом внимании, какое Государь обратил на духовную часть, можно быть уверенным, что свечная продажа улучшится, и след. будут средства училищные поболее. И потому, вероятно, Ваша семинария и останется у Вас. А мы станем заводить свою, только накопленные денежки пожалуйте нам. А там Господь с Вами, а с тем вместе я раскланяюсь и с Якутскою областью. Да будет у Вас все свое… Чего и желаю, к чему и Вы подготовляйтесь понемножку.
Нельзя ли нашего многовидящего переместить из какой-либо другой церкви градской, где бы приход был сподручнее NB. В случае открытия у нас своей семинарии, я его перетащу сюда. Здесь и Монгольский язык не лишний.
Ну, вот Вам ответы на Ваши письма! У нас новостей, кроме о. Константина, нет никаких, а что в городе делается, я не знаю. Я очень редко бываю там — дорога нехороша, что называется, ни санна, ни тележна.
В состоянии здоровья моего я начинаю чувствовать перемену: то там кольнет, то тут поболит, впрочем, может быть, и оттого, что я мало двигаюсь. Но сколько ни живи, а умереть надобно. Да будет воля Господня!
Как теперь Ваше здоровье, и души и тела? Вы уже, конечно, давно знаете, а я узнал из письма Александры Никитишны, что Вы причислились к нашему полку! Во всяком случае, слава Богу! Теперь Вы свободная птичка.
Затем, призывая благословение Божие на Вас и на всех, Вам вверенных, остаюсь с прежним к Вам моим сердцем. Ваш вседоброжелательный слуга. Иннокентий, А. камчатский.
Февраля 6 дня1863 г. Благовещенск.
Примите на себя труд объявить мое искреннее спасибо о.о. Ректору, Инспектору, и прочим наставникам и учителям за то удовольствие, какое мне доставило свидетельство Преосвященного Павла об отличных успехах учеников при экзамене, а ученикам благословение.
Письмо 321
Ваше Высокопревосходительство, Милостивый Государь![151]
Намерение мое послать миссионера, как можно далее в Манчжурию, (которое мною было в письме к бывшему Обер-прокурору от 31-го марта1859 г. и частью изложено в указе Святейшего Синода от 20 ноября 1859 года), к искреннему моему сожалению, еще не исполнилось, и, как видно, не скоро может исполнится, ибо иеромонах Евлампий, о назначении которого на служение в Камчатской епархии я тогда ходатайствовал не был еще нигде в Манчжурии. Во-первых, потому, что он сначала находился переводчиком при Комиссии, которая была назначена для определения границ между Россией и Китаем (с получением от оной и окладов жалованья), а главное — за известною его болезнью или слабостью, которую он, при видимом старании его, едва ли может совсем побороть. Да и притом, он знает только китайский язык, а манчжурскому миссионеру преимущественно нужно знать, притом и туземный манчжурский язык.
А между тем, я не вижу причины изменять моего намерения — отправить миссионера, если не внутрь Манчжурии, то, по крайней мере, в ближайшие к нашим границам места и, по крайней мере, для того, чтобы инославные миссионеры (из числа коих один католический, из Китая, в 1861 году был даже до Николаевска, считая эти места принадлежащими к их какой-то епархии), видели, что и мы православные не забываем заповеди Спасителя нашего — проповедовать Евангелие, кому можем.
Кроме того, находящийся во Владивостоке (в одной из южных русских гаваней, лежащих против Японии, и где есть уже церковь), начальник г. Бурачек[152] (человек искренно благочестивый) пишет мне, что обитающие вблизи их ссыльные Китайцы (мандзы) оказывают большое внимание к нашей Церкви и вере, и убедительнейше просит меня назначить к их церкви священника, знающего китайский язык, между прочим, и для того, чтобы предупредить инославных миссионеров (но присовокупляет, не иеромонаха Евлампия, которого он знает коротко), а указывает на находящегося в Пекинской миссии иеромонаха Исаию, которому он, вероятно, и писал; по крайней мере, известно, что г. Бурачек писал настоятелю Пекинской миссии и просил его прислать ему китайских книжечек Духовного содержания.
152
С. Бурачек служил в Морском Министерстве и издавал очень плохой журнал «Маяк», получивший кличку — «Плошка просвещения», угасший за недостатком подписчиков.