О поездке моей в Аян я теперь ничего не могу сказать кроме того, что готовлюсь. Потому что до меня дошли слухи и довольно верные, что меня будто бы хотят вызвать в Петербург[39].
Судя по обстоятельствам и по тому, что я писал об Амуре, Якутске и Америке — такое известие весьма вероятно. Жаль только одного, что я опять должен отложить свою поездку в Америку и, может быть, навсегда.
Я очень рад этой поездке, между прочим, и потому, что я буду иметь удовольствие видеться с Вами лично и переговорит кое о чем.
Впрочем, да будет воля Божия во всем!
Примите искреннее уверение в том, что я остаюсь и есмь, и буду с тем же уважением и тою же любовью, с какими был и доселе и с коими имею честь быть Вашего Высокопревосходительства покорнейший слуга
Иннокентий, А. Камчатский.
Апреля 20 дня.1857. Якутск.
P. S. Покорнейше прошу засвидетельствовать мое нижайшее почтение и благодарность Екатерине Николаевне[40].
Письмо 188
Возлюбленная моя о Господе, Татьяна Борисовна![41]
Честь имею известить Вас, что я нахожусь теперь в Москве и послезавтра думаю выехать в С.-Петербурга, где пробуду немало времени и где надеюсь лично увидеться с Вами и засвидетельствовать Вам мою искреннейшую благодарность. Позвольте попросить Вас, не найдете ли Вы возможности, на возвратном пути Вашем, взять с собою и привезти в С.-Петербург, для свидания со мною, мою Пашеньку — а ныне Поликсению — на некоторое время.
Преданный Вам Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
Августа 25 дня. 1857. Москва.
Письмо 189
Отец Протоиерей Димитрий!
Давно я жду от Вас донесения о состоянии паствы по Вашему благочинию.
Сегодня же или завтра утром не позже пришлите мне рапорт или записку о том, где был покойный о. Лаврентий по своей обязанности в последний раз. Что сделал — много ли верст проехал, когда уехал, когда воротился и проч. У меня об этом нет ничего и вообще, что сделала Ваша миссия в прошедшем 1856 году.
Теперь Вам делать нечего — займитесь-ка переводом на русский язык Евангелия от Матфея с якутского буквально.
1857 г.
Письмо 190
Наконец — слава и благодарение Господу Богу! Я совершил мое путешествие благополучно. С 8 часов, или по-московски с 8½ часов, 29 августа я нахожусь в Питере, где впрочем, никто меня не встретил, потому что письмо Ваше получено не 28-го, а 29-го в 12 часов.
В тот же день я был с визитами у всех Синодалов и у г. Обер-прокурора, вчера 30-го я был на празднике и видел Царскую фамилию и даже целовался с Наследником и Именинником[42]. Сегодня сижу дома в ожидании посетителей и обеда, но то и другое под большим сомнением, потому что вот уже 1-й час — первых нет, а последний, не знаю, где найдет Гаврило. Хозяйством еще не завелся, да и некем, а заводиться надобно от мутовки до десертных тарелок. Прислуги еще не нашел.
И вижу необходимость иметь кроме того и другого келейника и потому пришлите мне Вашего Звездоносцева.
Но прежде условьтесь с ним, что он возьмет с меня за то, чтобы сидеть в моих кельях, докладывать о приходящих и иногда выехать со мною и сходить купить что-либо по домашности и проч. Ответ его — что будет угодно положить мне — не принимать, а требовать ясного и решительного. Иначе и не надо его.
И если он согласится ехать ко мне, то отправьте его при первом случае на 4 рублевом месте — и велите ему привезти колокольчик столовый, который подарил мне наместник Лаврский[43] и который находится у Ложечниковых, а если готовы подрясники, то пусть привезет и их, и скоро будет нужна и шуба.
Я теперь никому не пишу в Москву — кого увидите из знакомых моих, скажите поклон.
Я, слава Богу, пока здоров. Господь с Вами.
Ваш вседоброжелательный слуга
И. А. Камчатский.
1857 г. СПБ.
Письмо 191
Возлюбленный мой о Господе, Отец Протоиерей Димитрий!
Отвечаю Вам на письма Ваши. Звездоносцев прибыл благополучно и все посланное с ним доставил сохранно.
39
По окончании войны, преосвященный Иннокентий был вызван в г. С.-Петербург для присутствия в Св. Синоде, куда и выехал из Якутска в конце июня 1857 года.