Имею честь быть Вашим, Милостивого Государя, вседоброжелательным слугою
Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
Ноября 7 дня. 1859. г. Якутск.
P. S. Вам следуют еще деньги 120 р. 83 к. за икону, отправленную в Камчатку. Об уплате их я сделал свое распоряжение. Но ни ответа, ни денег еще не получали. Позвольте Вас попросить этот долг не считать лично за мною, и в случае смерти моей, прошу Вас требовать его не с моих наследников, а от Камчатского Петропавловского собора, в который поступила та икона.
Письмо 245
Милостивый Государь, Николай Димитриевич!
На два письма Ваши (от 15 июля и от 26 августа), отвечаю Вам благодарностью, искреннею благодарностью за память Вашу обо мне. Последнее письмо Вы писали мне в день моего рождения (не понимаю, как Вы это узнали). А это письмо я пишу Вам в день тезоименитства Вашей маменьки и Вашей сестрицы. Примите мое сердечное поздравление с именинницами, и прошу им передать мое искреннее желание всяких благ, а паче всего — спасения души. Благодарю Вас и за поздравление меня с царскою наградою, которою я очень доволен, ибо она и приличнее, и виднее, и красивее, чем орден, а главное — выгоднее для кармана. Вместо того чтобы заплатить 180 р., я получаю вещь, стоящую по кабинетной цене 1409 р. Жду со дня на день известия о том, куда Вы поступаете на службу. Приезжайте, приезжайте, пожалуйста, к нам в Сибирь, туда или сюда. Ужели же Вы будете все ждать графа нашего? А он приедет к Вам, как он мне пишет от 15 сентября, только на будущее лето, с тем, чтобы ехать на минеральные воды. Не помню, писал ли я Вам, что в наступающем лете я думаю переселиться на Амур, в свой Благовещенск; впрочем, пока еще только думаю, — ибо решения об этом я еще не получил из Св. Синода. С тем вместе будет и решение вопроса, когда и кому быть викарием моим в Якутске. Дела Амурской компании начинаются что-то неудачно. Кругосветные корабли ее пришли на Амур только в сентябре, а ждали их в июне, и первое из них, «Иннокентий», разбилось в Де-Кастри. Это было 8 сентября. Тут же стояли и другие суда. Но все отстоялись. Моряки говорят, что оно разбилось потому, что стало не на месте. Но спрашивается: почему же помощник капитана над портом, бывший в декабре, не предупредил капитана разбившегося судна, пришедшего в первый раз, что он стоит не на месте? Плохо наши моряки помогают нашим купцам…. Кроме этого, у компании сгорела баржа с грузом, плывя по Амуру, и главное: А. В. Белоголовой отказывается служить в компании, по нелепости распоряжений главного их правления, а Геннадий Иванович[116] еще лучше сделал: написал Н. В. Буссе, чтобы он надсматривал не только за приказчиками, но и за самим А. В. Белоголовым. После этого кто же у них будет служить? А жаль, очень жаль особенно нам, приамурцам, что так плохо начинаются дела нашей компании. Все это доказывает, что мы, Русские, ничего еще не умеем делать — нам надобно начать с азов, а между тем толчек, данный преобразователем России, отуманил наши головы, и мы думаем, что мы уже звезды хватаем. Но довольно об этом! Прощайте, Господь с Вами и со всею Вашею домашнею церковью.
Иннокентий, А. Камчатский.
Ноября 24 дня. 1859. г. Якутск.
Письмо 246
Ваше Сиятельство!
Прежде всего, позвольте поздравить Вас с возвращением (и, надеюсь, благополучным) в Иркутск.
Письмо Вашего Сиятельства ко мне из Николаевска от 15 сентября, а мною полученное 17 ноября, весьма обрадовало нас (т. е. меня и Юлия Ивановича) тем, что Вы благополучно возвратились из Вашего морского путешествия. И тем приятнее было получить оное, что с этой стороны, т. е. с Аяна, мы уже не ждали ничего от Вас. Но слова Ваши в письме Вашем, что Вас зовут минеральные воды — заставили нас призадуматься, а Юлий Ив. и в самом почерке Вашем видит признаки возвращения прежней Вашей болезни. Что вы намерены ехать в Петербург, это естественно и необходимо по многим причинам и обстоятельствам. Но что, если Вы уже не возвратитесь к нам? Что тогда будет с Амуром? И что с нами, приамурцами? Тогда, как видно, дело о границах не кончено, и новые Амбани, соседи наши, смотрят на нас и на Амурское дело иначе. По крайней мере, до нас доходят слухи об этом очень неутешительные.