Но, чтобы не упустить случая отправить это письмо к Вам, я заканчиваю его пожеланием всяких благ Вам и детям Вашим. Затем, прощайте, до свидания. Господь с Вами!
Шхуна отошла к маяку. Не знаю, возвратится ли она оттуда, а если нет, то письмо это Вы получите уже после ея. Отец Ваш Иннокентий, А. Камчатский.
Сентября 23 дня. 1860 г.
Де-Кастри.
О пребывании преосвященного Иннокентия в порте Де-Кастри мы имеем следующий рассказ, записанный со слов вдовы командира этого порта, капитана 1-го ранга, Прасковьи Димитриевны Слепцовой:
Порт стоял в уединении, по близости почти не было селений, за исключением жалких лачуг туземцев. Сообщение с главным портом Благовещенским было раза 4 в год, и жизнь в Де-Кастри шла мирно и безмятежно. Жили там 3–4 офицерских семьи да сотня матросов. В один солнечный день, при полной красоте моря, показалось в виду порта судно. Все жители порта по обыкновению бросились навстречу судну. Каждый ожидал с нетерпением получить или весточку о дорогой родине, или свежую провизию, которая была редкость в Де-Кастри. Но какова была радость жителей Де-Кастри, когда на вельботе подъехал к берегу Архипастырь Иннокентий. Весь берег огласился радостными криками, все пали ниц, и маститый Святитель по-архиерейски осенил всех. Все бросились целовать его дорогие руки, другие же просто лобызали его стопы, но он по своему великому смирению отстранял эти почести. Владыку сопровождала свита, и первым делом Владыки было возблагодарить Бога за благополучное прибытие. После краткого молитвословия Архипастырь двинулся в дом командира, где его принимали, как родного, смотрели на его прибытие, как на какую-то особенную благодать Бога. Владыка с первых минут пребывания в доме стал как бы своим: он расспрашивал о родных, о нуждах, в одном случае наставлял, в другом подкреплял, подавал глубокие духовные советы. Особенно дороги были для хозяев те три вечера, когда при рокоте бушующих волн, дующего ветра и дождя, хлеставшего в окна, Владыка за стаканом чая вспоминал свои путешествия, свои приключения. Конечно, все офицеры были постоянно в сборе и слушали речи маститого иерарха и Апостола. Даже простые матросики и те стояли у дверей комнаты и ловили слова. Владыка не забыл и их, он обошел все казармы, милостиво беседовал с ними и подкреплял своими словами веру. Днем Владыка поучал туземцев и сам служил обедницу. Все были в восторге. Но время шло, три дня пребывания Владыки прошли, как бы час.
Приехал Владыка в прелестную погоду, но к отъезду разыгралась буря, и пошли дожди. Владыка не мог переждать непогоды, он должен был ехать в глубь страны. Тогда жена Слепцова предложила сделать Владыке одеяние из клеенки. Она сшила его наподобие рясы, а на голову капюшон. Владыка был ад такой изобретательности. Получив одеяние, надел его и примерил, как оно будет сидеть на нем. Тут же в Де-Кастри не было подходящего экипажа, да дорога была так плоха, что Владыка решился ехать верхом. На память о своем пребывании он оставил радушным хозяевам образки, крестики и проч. проч. мелкие священные предметы. Хозяева и вообще все жители порта чуть не со слезами провожали своего гостя. Он обещал их не забывать в своих святых молитвах и как-нибудь еще раз посетить их. Благословил всех поочередно, расцеловав своих хозяев, он медленно вышел на крыльце дома, где еще раз осенил всех, сел на лошадь, и караван двинулся. Тяжело было жителям расставаться со своим архипастырем, но они благодарили Бога, что Господь удостоил их недостойных посещением великого иерарха, Апостола дальнего Востока и Севера. Когда же Владыка, будучи Московским митрополитом, бывал в Петербурге, то вдова Слепцова не раз его посещала. Он милостиво ее принимал и всегда вспоминал о клеенчатой рясе, которая потом не раз спасала его от дождя и таким образом и от простуды.
Письмо 273
Сиятельнейший Граф, Милостивый Государь![126]
Долгом считаю довести до сведения Вашего Сиятельства, что путешествие мое в Камчатку (как о том я имел честь уведомлять Ваше Сиятельство от 23 августа за № 967-м), хотя и было мною предпринимаемо, но по причине неблагоприятных обстоятельств не состоялось.
16 сентября отправились мы из Николаевска на казенном винтовом транспорте, в чаянии достигнуть Камчатки через 15–20 дней, но судно наше, плавая по Татарскому заливу ровно 17 дней без всякого успеха, наконец принуждено было зайти опять в Де-Кастри для исправления повреждений.
И так как капитан в случае новых неудач имел намерение идти на зимовку в Императорскую гавань (где мы уже были ныне), и где находится только один дом для помещения всех. И потому я признал за лучшее отложить мое намерение побывать ныне в Камчатке и возвратиться в Николаевск. И 4-го октября, оставя судно, 12-го того же месяца со всею моею свитою через Мариинск прибыл благополучно в Николаевск, где и нахожусь ныне и намерен провести зиму.