Благословение Божие на Вас, возлюбленная моя о Господе Елисавета Сергеевна[192]! От искреннего сердца моего имею честь поздравить Вас со днем ангела Вашего, и желаю Вам благоденствия, долгоденствия и здра вия телесного и душевного.
Ваш покорный слуга и богомолец
Иннокентий, М. Московский
Сентября 5 д.
1873 г.
Москва.
584. Дионисию, епископу Якутскому. 22 сентября
Преосвященнейший Владыко, Возлюбленный о Господе Брат и Сослужитель[193]!
Наконец, я вынуждаюсь писать Вам, а именно последним письмом Вашим, где Вы выражаете свое на меня подозрение в том, якобы я на Вас гневаюсь; из чего и почему это Вы заключаете? Потому ли, что я не пишу Вам? Но я не пишу никому, потому что не могу писать один и некогда. Или потому, что я не исполнил Вашу просьбу о переведении Вас в Енисейск? Последнее исполнить я не думал и не думаю, — да у меня и язык не повернется говорить об этом. Возможное ли дело-чтоб я, хлопотавши несколько лет о том, чтоб поручить Якутскую паству Вашму попечению и заботам, — вдруг стал просить об удалении Вас из Якутска? Что бы подумал Св. Синод? Я не понимаю, к чему Вы стремитесь в Рязань? Правда, — при Вас не было никого родных, но теперь при Вас есть племянники.
Отвечаю на Ваше письмо. Требуемые Вами книги нельзя еще выслать к Вам, потому что духовное завещание Капитона Ивановича еще не утверждено, да при том более трех пудов нам трудно переслать Вам; впрочем, сделаем все, что только возможно.
Радуюсь, что Вы начали строить каменные церкви. Это дело не худое. Хорошо и то, что Вы и у себя в монастыре строите каменные здания; но отчего же не двухэтажные?
Вы пишете, что у Вас нет теперь пьющих и буйствующих; но я уже уверен, что, когда Вы получите это письмо, то у Вас не один экземпляр будет таковых. Все чаемые и ожидаемые Вами отцы и братии из Вологды были у нас в гостях в Покровском монастыре в Москве, — и оставили по себе не трезвую память; еще хорошо, что лучший из них не попал к Вам, — мы удержали его. Я хотел было еще удержать некоторых, но сопровождавший их до Москвы о. архимандрит успел спровадить их. В числе отправившихся к Вам, есть один ябедник. Берегитесь его. Радуюсь и я с Вами об отце Иоанне Неверове. Я советовал бы Вам искать людей у себя, или поближе к себе — в Сибири, а из России требовать людей очень трудно. — К нам в Покровский монастырь являются многие, желающие служить в миссиях, но большая часть из них оказываются очень неудобными и неблагонадежными, а потому возвращаются вами восвояси; но впрочем, если Вам крайне нужны еще люди, то пришлите к нам требование, и мы, может быть, найдем Вам двух или трех из кончалых, для служения в город Якутск.
Удивляюсь дороговизне у Вас, но зато, наверно, у Якутов много денег, а, следовательно, пожива от них не худа для Агабытов, и пожертвования щедрее прежних, — иначе о каменных зданиях не стали бы думать.
Что? Как поживает наш Гаврила? Об отце Александре Сизых мы знаем только то, что он хотел возвратиться от Вас, и более мы ничего не знаем об нем. Кому досталась карета Чепаловская?
Всем, кто еще помнит меня, скажите от меня поклон и благословение, и в особенности Губернатору Вашему.
Затем, поручая себя молитвам Вашим, остаюсь с теми чувствами к Вам любви и уважения, какия имел прежде (до Гаврило-Александровского дела), Ваш покорнейший слуга
Иннокентий, М. Московский
22 сентября 1873 г.
Лавра
При этом письме Митрополита Иннокентия было приложено следующее небезынтересное письмо сына его, протоиерея Гавриила Ивановича Вениаминова, к преосвященному Дионисию: «Ваше Преосвященство, Милостивейший Архипастырь и Отец! Прежде всего испрашиваю у Вашего Преосвященства прощение в том, что дерзаю беспокоить Вас письмом своим, и через это отнимать время, всецело посвящаемое Вами для благоуправления вверенной Вам Богом паствой. Всепокорнейше прошу, покройте мое дерзновение свойственным Вашему Преосвященству снисхождением.
Причина, заставляющая меня беспокоить Ваше Преосвященство, следующая: Якут, Якутского округа, Намского улуса, и-го Атаманского рода, Тихон Кузькин Беобутов, отправясь из Якутска (можно предполагать в 1869 г.) на богомолье в Россию и на Афон, притащился в Москву в 1871 году, и был определен в Лавру, откуда отправился на всегдашнее жительство ва Афон. Но, к удивлению нашему, неожиданно возвратился оттуда в августе, называя себя уже монашкою Титом. Между тем, у него нет ни паспорта, ни вида, ни удостоверения, что он действительно монашка Тит. Сколько ни увещевали мы его возвратиться в Якутск, ни за что не хочет, и теперь опять помещен в Лавре. Лаврское же начальство, не веря, что совершенно справедливо, пострижению его в монахи на Афоне, и не видя его паспорта, затрудняется держать Необутова в обители, и потому обратилось ко мне, совокупно с Необутовым, с просьбою, всепокорнейше просить Ваше Преосвященство, не можете ли Вы исходатайствовать паспорт Необутову, получить у его жены и у общества согласие на пострижение его в монахи уже не на Афоне, а в Лавре. Без этого ему придется возвратиться восвояси, что, кажется, было бы самое лучшее. Необутов интересуется знать, обращена ли выстроенная им часовня в церковь, и есть ли при ней причт. Простите, Ваше Преосвященство, что утруждаю Вас, но монашка насолил нам всем. При сем прилагаю прошение Необутова на имя Виктора Павловича.
193
Дионисию, Епископу Якутскому. (Письмо это написано писцом и только 5 строк в начал и 5 строк в конце написаны собственноручно Митрополитом Иннокентием)