– В чем дело? – взвизгнула Лесли.
– Я Джек Кетч [51], – проговорил я. Должно быть, чересчур тихо.
– О боже, избавь меня от глупцов и профанов, – пробурчала Лесли себе под нос. И добавила уже громче, обращаясь ко мне: – В чем дело?
– Я Джек Кетч, – повторил я, и на этот раз услышали все. Я кожей ощутил легкую рябь вестигия, но шла она не от зрителей. Это отозвались сами стены гигантского зала. Театр помнил Джека Кетча, палача, служившего Карлу II. Этот человек прославился беззаветной любовью к своей грязной работе и тем, что опубликовал однажды памфлет на свою жертву, лорда Рассела [52]. В этом памфлете Джек обвинял лорда в нежелании лежать смирно, пока он орудовал тупым топором. Еще целый век после этого имя Джека Кетча было синонимом слов «виселица», «безумный мясник» и даже «сам Дьявол». Если бы последнего можно было вызвать с помощью имени, то это было бы имя Джека Кетча. Это объясняло его роль в пьесе о Панче и Джуди и давало мне единственную возможность подобраться к Лесли и уколоть ее.
– Благодарю вас, мистер Кетч, но мне и здесь неплохо, – отозвалась Лесли.
Я не стал заучивать наизусть текст, однако сюжет помнил и мог импровизировать.
– Но вам придется пойти со мной, – сказал я. – Идемте же, вас ждет виселица.
– О нет, вы не можете быть так жестоки, – взмолилась Лесли.
Я знал наверняка, что в оригинальной сцене они препираются гораздо дольше, но слов не помнил. Пришлось сокращать.
– Тогда я буду вынужден увести вас силой, – сообщил я и стал подниматься по ступенькам на палубу. Было очень больно смотреть на изуродованное лицо Лесли, но я должен был действовать наверняка. Физиономия Панча, в которую оно превратилось, недовольно морщилась – не иначе из-за того, что я сократил текст. Но в целом Лесли действовала по сюжету, чего я и хотел. Близилась сцена, в которой Джек Кетч хватает Панча и тащит его к петле, и в этот самый момент коварный женоубийца заставляет Кетча самого сунуть голову в петлю и повеситься. Ну уж нет, этим примером для подражания я, пожалуй, пренебрегу.
Я достал шприц.
Лесли при моем приближении притворно сжалась от страха.
– Пощады, прошу пощады! – запищала она. – Обещаю, больше никогда не сделаю ничего подобного!
– Нисколько не сомневаюсь, – ответил я, но уколоть не успел – Лесли резко крутанулась и ткнула меня в лицо тростью Найтингейла. Мышцы плеч и спины мгновенно онемели, я еле удержал равновесие.
– Вам известно, что это такое? – поинтересовалась Лесли, помахивая тростью.
Я пытался сказать «палка», но мышцы лица окаменели так же, как все остальное.
– Подобно Просперо [53], владевшему книгой и посохом, ваш мастер обладает и тем и другим. Но мне нужен только посох. Принадлежность к миру духов дарует нам неуловимое обаяние, но если чего и не хватает существу без тела, так это капельки жизненной силы, потребной для исполнения своих желаний.
Так, значит, Генри Пайк собственной магией все же не обладает. И если бы я не торчал здесь, обездвиженный его волей, то порадовался бы этому открытию куда сильнее.
– Это и есть источник силы вашего мастера, – заявила Лесли. – И она мне очень пригодится, я смогу делать все, что мне вздумается.
Она широко улыбнулась, демонстрируя изувеченные зубы.
– Ну же, ваша реплика: «Нет смысла медлить, мистер Панч».
– Нет смысла медлить, мистер Панч, – произнес я. – Просуньте вашу голову в петлю.
Странное дело: теперь я физически ощущал воздействие как образ, форму, возникшую у меня в голове. Только эта форма была порождением чужого разума.
– Это сюда? – спросила Лесли, подмигивая зрителям. – И для чего же?
– О да, именно сюда, – отвечал я. Снова то же ощущение, и на этот раз мне удалось его распознать: идея образа пришла извне, но сам он возник в моем собственном сознании. Это было сродни гипнозу: не прямой приказ, а скорее внушение.
– Зачем? И как? Я не умею! – воскликнула Лесли и заломила руки, изображая глубокое отчаяние.
– Это очень просто, – проговорил я, ухватив руками веревку. Она была шершавая и жесткая.
– Нужно только продеть голову вот сюда, в петлю.
Лесли шагнула ближе и наклонилась, игнорируя веревку напрочь.
– Вот так?
– Нет-нет, вот сюда, – сказал я, указывая пальцем на петлю. Если это внушение, думал я, то ему нужно противостоять.
51
Джек Кетч (
52
Во время казни лорда Рассела Кетч орудовал орудием смерти либо с садистским мастерством, либо с таким отсутствием простой ловкости – никто не мог сказать, как именно, – что жертва ужасно страдала от удара за ударом, каждый из которых был мучительным, но сам по себе не смертельным. Даже среди кровожадных толп, которые обычно посещали казни англичан, кровавое и мучительное зрелище вызвало такое возмущение, что Кетч сочинил и опубликовал брошюру под названием «Апология», в которой он оправдывал свое выступление утверждением, что лорд Рассел не смог «распорядиться собой наиболее подходящим образом» и что он поэтому отвлекся, целясь ему в шею.