Глава 12
Последнее прибежище
Погромы мало кто любит, разве что мародеры и журналисты. Будучи современной динамичной организацией, столичная полиция разработала планы действий для всех видов нарушения общественного порядка, от потасовки фермеров с полными грузовиками навоза до пятничного наплыва хулиганов с окраин или субботней акции исламистов. Если чего в этом списке и не хватало, так это плана по усмирению двухтысячной толпы разъяренных поклонников оперы, которая, выплеснувшись из главного входа Оперы, двинулась через Ковент-Гарден.
Я был уверен, что у Беверли, пробивной лондонской девчонки, хватило ума слинять до того, как разъяренная толпа подожгла машину. Но знал также, что, если не удостоверюсь, ее мама никогда мне этого не простит. И бросился на улицу, вопя во все горло, чтобы меня тоже приняли за погромщика.
Открыв дверь, я чуть не оглох от стоявшего вокруг гвалта. Он напоминал шум рассерженной толпы в пабе, только был в десятки раз громче. В нем слышалось то ли пение, то ли вой, какой-то звериный хохот и уханье. Это не было похоже на обычный погром, когда большинство участников просто наблюдают за происходящим, время от времени ободряюще улюлюкая. Стоит им увидеть витрину с разбитым стеклом, и они, конечно, с большим удовольствием очистят ее от содержимого. Но большинство все-таки первыми не пойдут и бить стекло не станут – не захотят пачкать руки. Однако эта толпа как будто состояла из одних зачинщиков: все, от паренька в подозрительно дорогом прикиде до почтенной мадам в вечернем платье, захлебывались от ярости и желания что-нибудь сокрушить. Я подобрался как можно ближе к сгоревшему «Мини Kуперу» и с облегчением обнаружил, что на сиденьях никого нет. Беверли, конечно, смылась, да и мне самое время было последовать ее примеру, но тут я увидел вертолет, зависший прямо над зданием Оперы.
Это означало, что Главное управление столичной полиции взяло ситуацию под свой прямой контроль. А стало быть, десятки членов Ассоциации руководителей полицейских служб прервали семейные ужины, вечерние просмотры фильмов, свидания с любовницами, потому что подчиненные в панике звонили им, чтобы удостовериться, что их-то отдел уж точно ни при чем. Я мог поспорить, что в Главном управлении заранее знали, что ситуация выходит из-под контроля. И понимал, что, когда беспорядки утихнут, между службами начнется глобальная игра в горячую картошку. И никому не захочется остаться с картошкой, то бишь с этим пакостным делом, на руках.
По иронии судьбы я слишком погрузился в эти мысли, и заместитель комиссара Фолсом умудрился подобраться ко мне совершенно незаметно. Я обернулся, услышав свое имя, и увидел, как он приближается. Его строгий пиджак – в тонкую полоску, как я теперь заметил, – лишился рукава и всех пуговиц. Бывают люди, у которых от ярости возникает тик. Сами они думают, что абсолютно спокойны, но что-то их непременно выдает. Фолсом был из таких, у него отвратительно дергался левый глаз.
– Знаете, что я ненавижу больше всего на свете? – заорал он. Я понимал, что, если бы не шум погрома, он скорее выбрал бы зловеще спокойный тон.
– Чего же, сэр? – спросил я, спиной чувствуя жар от горящего «Мини Купера». Фолсом загнал меня в ловушку, деваться было некуда.
– Наших констеблей, – ответил он. – А знаете почему?
– Почему, сэр? – поинтересовался я, стараясь незаметно сместиться влево, чтобы иметь путь к отступлению.
– Потому что вы вечно ноете, – рявкнул Фолсом. – Я пришел в полицию в 1982-м, в старые добрые времена, до Закона о доказательствах [55], до Макферсона и системы контроля качества. И знаете что? Мы были дерьмом. И радовались, если удавалось поймать не то что преступника, а хоть кого-то причастного к делу. Нас избивали повсюду, от Брикстона до Тоттенхэма, и что же, сломили нас? Хрена с два! И расходов от нас было меньше. Мы могли запросто отпустить какого-нибудь идиота за пару пива и пакет чипсов.
Он умолк, на миг словно зависнув. Но потом его взгляд снова сфокусировался на мне, левый глаз задергался.
– А вот вы, – начал он тоном, который мне очень не понравился, – как думаете, сколько бы вы протянули в полиции в те времена? Для начала ваш шкафчик в раздевалке набили бы до отказа дерьмом. А потом, возможно, несколько ваших сменщиков отозвали бы вас в сторонку и объяснили бы вежливо, но доходчиво, как они вас не любят!
Я подумал – а может, сбить его с ног? Вдруг заткнется?
55
Закон о предоставлении доказательств регулирует полномочия полиции и личной охраны в части задержаний, обысков, арестов, расследований, выяснения личности и допроса подозреваемых.