Я спустился с пандуса и уже бежал по пристани, как вдруг что-то сильно ударило меня поперек бедер. Перила, запоздало сообразил я, летя вниз головой в Темзу.
Богиня Реки может, конечно, гордо заявлять, что «Темза признана самой чистой из европейских городских рек», и все же вода в ней не настолько чиста, чтобы пить. Ощутив во рту ее металлический вкус, я принялся отплевываться. В ярде от меня на воде колыхалась темная фигура – Эш, лежащий навзничь.
Обычно на работу я надеваю «Мартенсы». Они удобные, ноские и, главное, настолько хороши для драки, что любой уважающий себя скинхед или футбольный фанат никогда не наденет другую обувь. Но, с другой стороны, они довольно тяжелые, а это минус, когда находишься в воде. Как только мне удалось их скинуть, я поплыл вперед поглядеть, как там Эш. Он, в отличие от меня, легко держался на воде и дышал вроде бы уже не так прерывисто.
– Эш, – окликнул я, – ты как?
– Гораздо лучше, – отозвался Эш. – Вода солоновата, но зато приятная и теплая.
По мне, так она была ледяная. Оглянувшись через плечо, я увидел своих коллег и соратников, обшаривающих лучами фонариков поверхность воды. Но поскольку все еще шел отлив и нас с Эшем уже отнесло ярдов на двести от берега, бояться было нечего. Ну, как нечего: нас могло вынести в Северное море, я мог утонуть или скончаться от переохлаждения. Либо же все это могло произойти одновременно.
Течение затянуло нас под арки моста Ватерлоо.
– Ты не сказал, что она бледная леди, – сказал вдруг Эш.
– Кто-кто? – не понял я.
– Леди Смерть, – пояснил он и добавил еще какое-то слово на непонятном языке. Наверно, валлийском, хотя кто его знает.
– Эй, – донеслось откуда-то сбоку, – что вы забыли в реке?
Голос был женский, молодой, с выговором среднего класса. А произношение свидетельствовало о том, что родители верили в подход «занимайся прилежно, а не то пожалеешь». Было ясно: перед нами одна из дочерей Матушки Темзы.
– Хороший вопрос, – булькнул я. – Я ехал домой из Оксфорда, тут позвонил Эш и все завертелось. А вы что тут делаете?
– Мы сегодня дежурим, – отозвался второй голос. Нас как раз вынесло из-под моста.
Эш безмятежно плыл, отдавшись на волю течения. Интересно, подумал я, это только мне тяжело вести беседу, пытаясь удержаться в воде вертикально? Ноги коснулось что-то теплое, я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть выныривающую девушку. В слабом свете фонарей видно было плохо, но я все же разглядел характерный кошачий разрез глаз и волевой подбородок. Все это досталось ей от мамы.
– И кто же вы? Спасатели?
– Не совсем, – ответила девушка. – Сумеешь сам выбраться из реки – молодец. А не сумеешь – достанешься Матушке.
Первая девица тоже вынырнула, встала в воде прямо и ровно, как на табуретке. Вода плескалась на уровне ее талии. На ней был черный костюм для подводного плавания с надписью ORCA[113] поперек груди. Ее я узнал даже при таком освещении. Олимпия, она же протока Каунтерз, одна из младших дочерей Матушки Темзы. А вторая, стало быть, Челси, ее сестра-близняшка.
– Как тебе костюмчик? – спросила Олимпия. – Неопреновый. Высший класс.
– А вы разве не нагишом обычно плаваете? – спросил я, припомнив их старшую сестричку Беверли. Та, когда я в прошлый раз видел ее в воде, плескалась в чем мама родила.