– Окей, – не стала она настаивать. – Но уговор есть уговор, не забудь!
– Не забуду, – сказал я. Но тут мною овладели подозрения, – А как тебя зовут?
– Эбигейл, – ответила она, – я живу вон там, подальше.
– Ты что, действительно собралась выучить латынь?
– Я ее уже учу, – сказала она. – Ну, пока.
И побежала в сторону своего дома.
Я мысленно сосчитал до десяти. На сей раз и без Найтингейла понял, что накосячил. И знал наверняка: Эбигейл, живущая «вон там, подальше», попадает в мой список особого контроля. По правде говоря, я специально его заведу, чтоб внести ее туда под номером раз.
Я наконец поднялся и вошел в квартиру. Музыканты к этому времени уже просочились в папину комнату и ахали над его коллекцией пластинок.
Очевидно, мама накануне опустошила витрину с заморозкой в супермаркете «Исландия»: в многочисленных мисочках на кофейном столике лежали сосиски в тесте, мини-пиццы и жареные картофельные колечки. Кока-кола, чай, кофе и апельсиновый сок выдавались по первому требованию. Мама была очень довольна собой.
– Ты знаешь Эбигейл? – спросил я.
– Конечно знаю, – улыбнулась она, – это дочка Адама Камара.
Имя показалось мне смутно знакомым – вроде бы один из нескольких десятков дальних родственников, объединяемых для простоты словом «кузен». На самом деле оно может означать все что угодно, от собственно кузенов до одного белого парня из Корпуса мира[124], который однажды в семьдесят седьмом году зашел в барак, где жил мой дедушка, да так там и остался.
– Ты ей рассказала, что я умею колдовать?
– Они с отцом заходили к нам, – пожала плечами мама, – может, она что и услышала из разговоров.
– А вы что, часто обсуждаете меня?
– Да, и ты бы сильно удивился, если бы послушал.
Да уж наверное, подумал я, зачерпывая горсть картофельных колечек.
По просьбе мамы я заглянул в отцовскую комнату и спросил музыкантов, как насчет перекусить. Папа сказал, что они выйдут через пару минут – естественно, не могло быть и речи о том, чтобы приносить еду сюда, где лежат пластинки. И продолжил обсуждать с Дениэлом и Максом переход от экспериментов Стена Кентона к импровизации Третьего течения[125]. Джеймс сидел на кровати с пластинкой в руках и мучился ужасным противоречием, свойственным всякому любителю винтажного винила: он очень хотел одолжить у отца эту пластинку и в то же время понимал, что сам-то в жизни бы не отдал такое сокровище в чужие руки. Он был близок к полному отчаянию.
– Я знаю, это сейчас не модно, – сказал он после монолога о Доне Черри, – но корнет – инструмент, к которому я всегда питал слабость.
Если бы я был персонажем мультика, в этот момент у меня над головой загорелась бы маленькая лампочка.
Взяв папин Айпод, я принялся листать список треков в поисках нужного. Вышел с ним через кухню на балкон с видом на неровные окна соседнего дома. Там я наконец нашел то, что искал, – «Тело и душа» в исполнении Blitzkrieg babies and bands. Кен «Змеиные Кольца» Джонсон добавил туда столько танцевального свинга, что Коулмен Хокинс потом был вынужден придумать целое новое течение в джазе, только чтобы вытеснить эту мелодию из головы. Именно эту версию я слышал в «Кафе де Пари», когда мы с Симоной танцевали.
Вестигий, исходящий от тела Микки Костяшки, звучал как тромбон. От Сайреса же Уилкинсона слышалась мелодия альтового саксофона. На этих инструментах они и играли при жизни. Генри Беллраш играл на корнете, однако его в Кафе де Пари я не слышал.
Зато слышал Кена «Змеиные Кольца» Джонсона и его «Оркестр Западной Индии», в полном составе погибший в этом кафе более семидесяти лет назад.
Совпадением это быть не могло.
НА следующее утро, отпросившись у Найтингейла с отработки заклинаний, я отправился в Кларкенвел, в Архив Большого Лондона. Лондонская Корпорация[126] – это организация, призванная следить, чтобы Сити, финансовое сердце Лондона, не отравила новомодная демократия, то и дело поднимающая свою уродливую голову последние двести лет. Если власть капитала годилась для Дика Уиттингтона[127], утверждает Корпорация, то и для Лондона двадцать первого века она тоже вполне сгодится. В Китае-то, в конце концов, это работает.
Корпорация также хранит старые архивы Совета Лондонского Графства. Их библиотека находится в простом, но элегантном здании в стиле ар-деко, с белыми стенами и серым ковром на полу. Я показал удостоверение одной из сотрудниц, она выдала мне список литературы и объяснила, как заказывать нужные материалы. А еще предложила просмотреть электронный каталог фотографий.
126
Корпорация лондонского Сити – муниципальная администрация лондонского Сити. Глава Корпорации – лорд-мэр Лондона. Формально главное назначение корпорации – укреплять репутацию Лондона как финансового и делового центра.
127
Ричард Уиттингтон (ок. 1354 или 1358 года – 1423 год) – английский средневековый купец, ставший прототипом известного персонажа английских легенд пантомимы Дика Уиттингтона. Он был трижды лорд-мэром Лондона (в 1397–1399, 1406–1407 и 1419–1420 годах), членом парламента и шерифом Лондона.