А потом – шум, крики и вкус крови во рту у Симоны.
Моей крови, как оказалось, – я прокусил себе губу.
Симона сама меня оттолкнула.
– Как по-твоему, сколько мне лет? – спросила она.
– Что-то около девяноста, – ляпнул я, потому что иногда сначала говорю, а потом думаю.
– Твоя мама была права, – сказала Симона. – Я ведьма.
Я внезапно обнаружил, что слегка пошатываюсь и что рука у меня дрожит. Поднял ее на уровень глаз.
– Она была права, – повторила Симона, – я не человек, я ужасное, отвратительное существо.
Я попытался объяснить ей, что она, несомненно, человек и что многие из моих друзей вообще фактически бессмертны. Хотел сказать, что мы что-нибудь придумаем и все будет хорошо, но изо рта вырывалось какое-то нелепое бульканье, как в мультике про Чарли Брауна.
– Прости, – сказала Симона, – я должна идти, мне надо к сестрам. Но только они ведь мне не сестры, верно? – горько усмехнулась она. – Я Люси, мы все трое – Люси Вестенра[157].
С этими словами она повернулась и выбежала вон. Я слышал, как ее каблуки стучат по спиральной лестнице. И решил догнать ее, но, едва шагнув вперед, тяжело повалился на пол лицом вниз.
– ЭТО был не самый разумный ваш поступок, – заметил Найтингейл, пока доктор Валид светил своим фонариком мне в глаза, желая проверить, цел ли мой мозг. Не знаю, сколько я провалялся на полу у себя в техкаморке, но позвонил доктору сразу, как только нашел в себе силы подняться. Доктор заявил, что у меня атонический припадок: пока он не разберется, что со мной в действительности, нужно же было как-нибудь мудрено это обозвать. Я очень надеялся придумать адекватное объяснение своих действий до того, как увижусь с Найтингейлом, но он вошел в кабинет вслед за доктором.
– Я хотел убедиться, что она имеет отношение только к делу «Кафе де Пари» и никак не связана со стрип-клубом доктора Моро, – начал оправдываться я. – То есть что она не химера, вроде Бледной Леди. Я думаю, она вообще случайно стала такой, какая есть.
И я рассказал о мисс Пэттерност и ее занятиях, где музыка рождала образы.
– Вы полагаете, эти «образы» действовали наподобие форм? – уточнил Найтингейл.
– А почему бы нет? – сказал я. – В детстве я много чего воображал, когда засыпал или слушал музыку. Все так делают, а людей в мире миллиарды, и, сколь бы невероятным это ни казалось, если повторить много раз, будет результат – магия. Как же еще Ньютон мог обнаружить этот принцип? А те девушки просто оказались в неудачном месте в неудачное время, и…
– И что же? – спросил доктор Валид.
– Я думаю, они выжили при взрыве в «Кафе де Пари» потому, что «направили» магию, или жизненную энергию, или не знаю что, через формы в своем сознании. Но мы знаем, что магия высвобождается в момент смерти – вот вам и жертвы.
– Вот вам и вывод: это вампиры, – добавил Найтингейл.
– Они не вампиры, – возразил я, ибо внимательно читал трактат Вольфе. – Отличительная черта вампира – tactus disvitae, не-жизнь. А у них похоже скорее на алкогольную или наркотическую зависимость. И поражение мозга «жертвы» в этом случае скорее дурное последствие, как цирроз печени при алкоголизме.
– Но человек все-таки не бутылка коньяка, – нахмурился Найтингейл. – А Вольфе слишком уж любил все распределять по категориям и подкатегориям. Но роза, как ни крути, пахнет розой. Куда, вы говорите, она могла направиться?
– Скорее всего, домой, на Бервик-стрит, – ответил я.
– Значит, вернулась в логово, – сказал Найтингейл. И так он это сказал, что мне стало не по себе.
Доктор Валид выдал мне пару таблеток обезболивающего и бутылку диетической колы – должно быть, нашел в холодильнике. Я запил ею лекарство. Она совсем не шипела, когда я открыл крышку, и была абсолютно безвкусной. Видимо, давно выдохлась.
Сев на диван рядом, доктор тронул меня за локоть:
– Если ваш отец когда-то действительно близко общался с Симоной, то, возможно, удастся выявить последствия. Поэтому нужно, чтобы вы завтра к одиннадцати утра привезли его в Университетский госпиталь. А вы, – повернулся он к Найтингейлу, – чтобы в течение получаса выпили горячего молока, приняли снотворное и отправились в постель.
157
Люси Вестенра – персонаж романа Брэма Стокера «Дракула», юная девушка, которая стала жертвой вампира Дракулы. Свою лучшую подругу Мину Мюррей она называет сестрой, не имея с ней кровного родства. Три вампирши, «невесты Дракулы», также называли Мину сестрой после того, как она выпила кровь Дракулы и тоже заразилась вампиризмом.