Словно это картина Джона Мартина. Посередине, зажатая скалами, течёт река с барашками пены, слева вдалеке высится замок, из башни вьётся дым. Вдоль реки идёт узкая дорога, по которой они несут гроб длиной около двадцати шагов и несколько шире обыкновенного. Он покачивается на плечах, и крышка опасно подскакивает, неизменно, впрочем, вставая на место. Справа на скале сидит филид и периодически пропевает несколько строк из баллады.
ФФ1:
КХ1 (глядя на дно пропасти): Далеко ли до Нюрн… нюрн… нюрн?..
ДВ1: Вы с каких позиций интересуетесь?
МАШ1: Чёрт знает сколько.
Каково же ей? Wirklich das Gefühl[245], импульс, будто только что проснулась, у неё и в бодрствовании, и кроме неудобств всех свойств, бессвойственных тоже, разбитых на потоки, но не названных пока никем, тоже. Шлёт письма во все места, потом вынуждена торчать по указанному обратному, ждать, объясняя это орде корреспондентов и сопровождая далеко идущими резонами, столь экзотичными, что там даже вырубка ста акров бразильской сельвы не для полигона и не для принятия партий чего-либо с орбиты, но ответа не приходит, хотя все почтовые системы лояльны. Schamhaar[246] добавилось седых волос, что отслеживается, и, кроме того, есть градиент некоторых внутренних процессов, не может позволить себе умереть, не достигнув намеченного и до прилёта метеорита, а он ещё чёрт знает где, оставляет небесные объекты с носом, продлевая карамболь. Расширение Вселенной, ну или Небольшой взрыв, будто чувствует, как сильно его ждут. Всё уже перепробовав, она садится у окна в стене, которую возвели для неё лично, такую же, как для учений брандмейстерских команд, табурет проваливается задними ножками в землю, может, лавка нужна… думает, сама же вскидывается, ибо подобные мысли давно не приходили в голову. Она знает, он чудовище, тем изворотливее, а значит, крепче их связь, как бы там ни было, что остаётся сказать бабушке, которая должна стоять горой, жаль, что у них этот вид защиты — оправдания, низковатая риторика. Сперва обдумывает, как это озвучить, никто ведь ещё и не подозревает… собирается с силами, ломает и тогда уже кричит, а выходит, что, видимо, взывает, силясь этим изменить неизбежное… его судьбу… — мальчик это не со зла…
ФфГ1: Кто бы ни был, должно воздать ему последние почести.
ДМ1: Кстати говоря, уместно бы знать, кого это нам всучили.
ГО1: Наконец-то есть шанс прожить хоть что-то до дна.
ДМ1: Я не просил констатаций.
ГО1: До самого оцинкованного дна.
ХГ1: Кстати говоря, отчего бы это до самого дна? Кто вообще вправе меня принуждать?
ФШ1: Совесть, всё-таки друга хоронишь.
ХГ1 (задумчиво): Да, друга.
ДМ1: Ну лично у меня одни коллеги.
ФБ1: Ладно всё это, знать бы, где могила.
ЛГ1: И не нам ли её рыть.