Цепочка следов доходила до окраины пустыря, где когда-то мочился, качаясь от выпитого, Фридрих Великий.
— Всегда хотел подобного избежать, но не вышло.
— Ничего, стрельнём в миллиарде мест, сразу полегчает.
— В последние дни я всё чаще ловлю себя на мысли, что наш манифест этой фразы не шире.
— Смотрите, вон он идёт.
— Я представлял вас как-то моложе, — недоумённо заявил он, наконец миновав луг.
— Ну и что с того?
— Хм… ну ладно.
— Ты мне тут не ладняй, — себе под нос.
— Вам должны были объяснять воспитатели, — плавно вступил он, — каждый сменившийся заново, с начала начал, что с зарождения чувств на Земле так же на Земле начались и войны.
— Не то что бы это наверняка известно, ибо мне мало известно о самой заре, но сообразить, что война стара так же, как первый разгневанный обслуживанием, окажись он среди нас, я могу.
Серапион вкратце посвятил его в курс дела, в версию, связанную с пантеоном, а не с выработкой витамина под воздействием солнечных лучей.
— А пупок не развяжется? Помнится, на это замахивался Архимед, отговариваясь, что, мол, у него нет рычага. А у вас отыскался?
— Не думаете, что это вы и есть?
— Не могу и вообразить столь раздутого самомнения, разве только…
— Нынче монархия уже не так пробирает… — пристально глядя на него, проговорил Венанций. — Обкладывают… впрочем, ладно.
Он хотел сказать, что обкладывают голосованиями за всё больший пул вопросов и это один из последних заходов, немало отчаянный, через традицию подстраховаться.
В Сербии тогда всё было не как в Европе, более мрачно, достаточно проехать от Негуши до Подгорицы, чтобы это ощутить. Армию там приветствовали сердцем и не стесняясь об этом говорили, но, правда, поверх голов соколов и надежды народа. Дружить с Россией считалось хорошим тоном. Конечно, были и заговоры, и изгнанники, и наследникам не миновать Сен-Сира. Кто свяжется с русскими великими князьями, поедет доживать во Францию, перевалит середину XX-го века, кто менее внушаем, подберётся к восьмидесяти, они и сейчас где-то там. Елены, Милицы, Милены. У каждой своя история про Распутина и общая набережная в Антибе. Там сразу такая инициация, доехать sur Lando jusqu'à la tour[302], выйти из под той и оглядеться, мол куда это меня? а потом состроить мину удовлетворения, иначе Париж не примет. Свои, уже отбывшие зиму, сразу выдавали трость и карточки лавок, где открывали кредит без банковских подтверждений, там торговали одесситы, ещё более продувные бестии, чем зеленщики из Entrailles[303]. Над открытыми кафе в определённых районах висела мгла из устаревших петербургских новостей, то же ещё и в Ницце, кто его император, каждый теперь решал в соответствии с накопленной бронебойностью чести, но монархистами себя считали все как один. Здесь и в дождь было солнечно, столько труб по кромке tuile[304], что за всё население на сердце спокойно, а если так и дальше пойдёт, можно будет считать себя его частью и судить изнутри.
— О, был гувернёр по аллегориям?
— По щелчку вот этого среднего и этого вот большого сделается так, что во всех Старых червях и Больших пыссах любопытные обыватели из переписи на некоторое время замрут на месте; перестанут идти, если шли, перестанут бежать, если бежали, перестанут воевать, если…
— Перестанут нагло лгать, если.
— Это должно продолжаться не дольше пала каминной спички, тогда полномочия, то бишь господство, то бишь карт-бланш оттуда рассеются в прах…
— Какой устилает пол водяных и ветряных дробилен.
— Отчего бы им не начаться по истечению?
— Надеемся, ваш зачинатель пригонял к вам за жизнь двух или трёх стариков в звёздных колпаках с блуждающим взглядом, они объяснили… это ещё и доказано многими алхимиками и метеоагностиками… земля являет собою шар и шар, беспрерывно снующий вокруг своей оси и одновременно вокруг некой звезды.
— Кроме нашей грешной вкруг Солнца летают ещё многие тела, так, может, не станем заводить с ними карамболей?
— Что же, по-вашему мнению, случится, если такие мгновения переживутся нациями? — кажется, с насмешливой ноткой, спросил он.