— Сомневаюсь, что могу указать на что-то положительное в его вопросах, я бы даже подвёл их под новую черту цинизма, ещё не выработанную и не утверждённую экспертным сообществом.
— Alors vous détestez HO2[434]?
— Я всем сердцем желаю его смерти.
В зал снова внесли НО1, он дал приставам знак задержаться.
— Que dites-vous de lui[435]?
— Ещё больший подонок, разумеется.
— Dites-moi, pourquoi portez-vous ce manteau de camouflage? Depuis combien de temps le portez-vous[436]?
— Шестьдесят четыре дня, считая этот.
— Mais HO1, après s’être assis sur une chaise ancienne pendant trois, se plaint déjà. Jetez-le[437].
Приставы поставили НО1, на их лицах невозможно было прочитать ни малейшего признака усталости.
— Alors ça vous protège des radiations[438]?
— Вот именно.
— Je vous donne la permission d’embrasser NO1[439].
— What? Why should I[440]? — возмутился НО1.
— Cela est nécessaire pour vous convaincre que l’examen a vraiment été effectué[441].
— I have an objection[442].
— Allez, vous n’y croyez pas[443].
В ходе пререканий он медленно надвигался на него.
— I do believe[444].
— Et alors[445]?
— Experiment becomes meaningless then[446].
— Mais qu’en est-il du fait que vous avez infecté des centaines de milliers de radiations et qu’ils sont obligés d’en mourir lentement et de transmettre l’infection par héritage[447]?
НО1 выставил вперёд свободную ногу, он обошёл его. НО2 сперва смотрел во все глаза, потом зажмурился. Он обнял сзади, прижался сильно-сильно, в таком положении мелкими приставными шагами обтёк сбоку, сел на колени, прижимаясь ещё теснее, стал гладить рукой в перчатке.
Юстицию взрывало очередное совещание на месте, явленное даже не в виде, пусть и тихого, обмена мнениями, но в чистом виде обмена мыслями. У Пэптона Рэндольфа, как ни мотал он головой и ни тёр виски, хоть с закрытыми глазами, хоть с открытыми, внутри шёл капустник. После этого гениального слияния членов трибунала в один правовой ум обвинителю от СССР было предоставлено слово.
Он занял трибуну основательно, без малого минуту переносил справочники, кодексы, бумаги и фотоснимки, посматривал на обвиняемых, нарочито сокрушённо качая головой.
— Первой и наиболее общей правовой проблемой, заслуживающей, по моему мнению, внимания трибунала, является проблема законности, — глядя то в речь, то перед собой. — Природа законов и понятие закона не могут быть тождественными в национальном и интернациональном смысле. Закон — в смысле национального права — это облечённый в надлежащую форму акт законодательной власти государства. В международной сфере положение иное. В ней по сию пору не заведено законодательных инстанций, компетентных издавать нормы, обязательные для отдельных государств. Правовой режим международных отношений, в том числе и тех отношений, которые находят свое выражение в координированной борьбе с преступностью, покоится на иных правовых основаниях. В сфере международной основным источником права и единственным законообразующим актом является договор, соглашение государств. Поэтому в той же мере, как в сфере национальной принятый законодательными палатами и надлежаще опубликованный закон есть безусловное и достаточное легальное основание деятельности органов национальной юстиции, так в сфере интернациональной заключенный между государствами договор есть безусловное и достаточное законное основание для осуществления деятельности созданных этими государствами органов интернациональной юстиции. Заключенным в Лондоне 8 августа 1945-го года соглашением четырех государств, действовавших в интересах всех свободолюбивых народов, создан Международный военный трибунал для суда и наказания главных военных преступников. Составляющий нераздельную часть этого соглашения устав Международного военного трибунала является поэтому безусловным и достаточным законом, определяющим основания и порядок суда и наказания главных военных преступников. Внушённые страхом ответственности или — в лучшем случае — непониманием правовой природы интернациональной юстиции ссылки на принцип nullum crimen sine lege — или принцип «закон обратной силы не имеет» — лишены всякого значения вследствие этого основного и решающего факта: устав трибунала существует и действует, и все его предписания имеют безусловную и обязательную силу.
На основании статьи 6 устава Международного военного трибунала подсудимым предъявлено обвинение в преступлениях против мира, преступлениях против законов и обычаев войны и в преступлениях против человечности. С глубоким удовлетворением следует констатировать, что, объявляя эти действия преступными, устав трибунала облёк в правовые нормы те международные принципы и идеи, которые в течение многих лет выдвигались в защиту законности и справедливости в сфере международных отношений.
447
А как же то, что вы заразили радиацией сотни тысяч и они вынуждены медленно умирать от этого и передавать заражение по наследству?