— Der Anreiz und damit auch die Wurzel des Bösen liegt in einem völlig anderen Bewusstsein und einer völlig anderen Weltwahrnehmung und in der Fähigkeit, solche Schlussfolgerungswege zu erkennen, die nicht nur zu einer Lösung darüber führen, wer, wie und im Namen von was, aber auch zu einer internationalen, im Sinne einer Avantgarde für alle, die in deren Seele Wildheit und Effizienz bewahrt haben[468], — восхищённо.
— Handelt es sich um deinen Insight[469]?
— Nein, er versucht, etwas anderes anzudeuten, die ganze Zeit backt er eine neue Menge Cupcakes, wobei die alten nicht einmal berührt wurden, aber es ist nicht nur das, da bin ich mir sicher[470].
— Um Gottes Willen, ich verstehe nicht, wie das ausgedrückt werden kann[471].
— Höchstwahrscheinlich ist er ein unwiderruflicher Menschenfeind, aber er richtet seine Bemühungen darauf aus, die Beobachtbarkeit der Menschen und das maximal mögliche Wohlbefinden während der verbleibenden Zeit zu verbessern. Dies trifft man selbstverständlich zu oft, aber hier wird die Lage durch Fertigkeiten kompliziert[472].
Женщины бестолково барахтались в очерете, искали дно. Он отломил колпак с дымохода, сел на трубу, поправив пенис и мошонку, устроился поудобней.
— Unglaublich[473], — прошептал Фрейд.
Юнг потерял сознание и упал в озеро, любовницы устремились к нему. Колпак не тонул и качался на устроенных телами любовниц волнах вверх арматурой.
В монастыре в 1867-м он вёл одно из своих исканий никем не представляемой подноготной. Всегда восприятие максимально возможной части мира, серендипность походя, например, когда вместо вокзального терминала строят цирк. Тогда я даже был одним из подозреваемых, разумеется, в его понимании, хотя тот же Прохоров, проведя с ним бок о бок столько времени и долгие годы состоя оракулом, и подумать не мог, что в деле, которое началось триста лет назад, есть подозреваемые. Я сделал вид, что догадался, что он присмотрелся тогда ко мне не как к кватерниону частиц, абстрактной и своеобразной частоте пульса, но понял, что у меня есть взгляды, они с шириной, я не закутаюсь в умственное омерзение от иконы разбора дел на дела на дела на дела на дела на дела, в связи с чем смогу оправдать хоть что-то. С той поры я регулярно писал в места, где он бывал, и дважды получал ответ. Разные почерки, обоих из них вряд ли касался он сам. Дал понять, что мне кинуть за кость, чтоб не отставал, но и сбавил обороты.
Трагедия его жизни, хотя он не мерил категориями счастья или горя, невольно, но неотвратимо перенесённая им на Шальнова, — это суррогат улик, сделанный Прохоровым на этапе расследования того самого дела в тридцать третьем Риме в год вхождения Белграда в состав Сербии. Лукиан Карлович, при всей отчуждённости в отношении в целом правого флигеля семейного древа, самого и впрямь рокового, не мог отдать на растерзание родственницу. Но он не учёл, что у него были другие категории рассуждения, в голове всё шло как бесконечная эрупция стеганий по истине, разделённая на другие, бесконечные вспышки, своим жаром воспламеняющие одна другую, но настолько, что это слепило, как направленная в провидение биссектриса зенитного прожектора, лишь чуть мерцающая в сторону большей интенсивности.
Тогда русские уже добрались до Шегешвара, конным не везде удавалось проехать, и перед арками они спешивались. В одном месте была двойная слева за каменным забором, накренившаяся труба от уличной печи, правый край брусчатки в грязи, там слив, непропорциональные крыши из черепицы, повороты столь петляющие, что собственное местонахождение вскоре становилось тайной.
Раненный в битве, теперь почти без сил он ковылял в гору. На минутной стрелке Часовой башни висел белый pachet[474], шесть минут седьмого, у него оставалось меньше десяти. Его могли схватить каждое мгновенье, над ним сейчас довлело не только самовольное оставление, но и аппликация оного с дезертирством и тем, что он один из руководителей восстания и к тому же поэт-трибун, может, даже апостол, не такой, как на дагерротипе с ним, а как на портрете Орлай-Петрича, то есть лицо, куда ни кинься, понимающее, что такое responsabilitate[475]. Ладно, потом, если останется жив, сочинит что-нибудь про слезу младенца и пропорции с миром зла, в коем все живут.
468
Стимул и вместе с ним корень зла кроется в совершенно ином осознании и перцепции им мира и умении видеть такие пути выводов, что приводят не только к резолюции, кто, как и во имя чего, но и к международному, в смысле авантажа для всех, кто сохранил в душе дикость, КПД
470
Нет, он пытается дать понять нечто другое, всё время заставляет печь новую партию кексов, когда старая даже не тронута, но это не просто так, я уверен
472
Скорее всего, он бесповоротный мизантроп, однако направляет свои силы на улучшение наблюдаемости людей и максимально возможное благополучие оставшегося им периода, само собой, это сплошь и рядом, но тут ведь дело осложняется способностями