Потом пошло нашёптывание Саксона Грамматика о связках. А именно тех лентообразных органах, увязующих кости в одно подвижное целое, наиболее в местах сочленений. Се, кажется, было главным предметом их конфликта, начавшегося неприметно. Кости, хрящи и связки образуют каркас, к которому привязаны мягкие модсогнирские порционы и в углублениях или литофизах которого привешены и спрятаны моторы. Сам по себе костный скелет ничто, и лишь вместе со связками он представляет сложную систему, приводимых в движение толикой посоха, serpens mundi[37] в каждом, действующей, однако, как бы извне. Для достижения главной пришлось принести в жертву сустав левого колена, но зря, в них оказалась какая-то извращённая меланхолия, связанная со странной памятью, интрига со всем, не подчинённая воле.
Миология. Как он уже установил, они необходимы для претворения жестов, и если связки служат, выбрасывая члены, то мышцы над движением властвуют. В силу живой сократительности волокон они переменяют положение костей, отчасти способствуют образованию полостей и укрытию заложенных там органов, наконец, своей массивностью главным образом определяют форму массы и вес. Для изучения была взята собственная надпяточная, одна из изряднейших, с ноги, уже лишившейся свойств из-за отсутствия пучка колена. Ну, тут понятно, в мышцах — у бога бы выскочил последний глаз, если бы он написал иначе — зиждется intentio[38] более всего.
Свистопляска вокруг пещеры Гуттунга, то бишь ангиология. Расходящиеся от сердца тоннели тащат кровь, при посредстве других известные соки приходят в соприкосновение с ихором. Вместе они — положение и ход перепончатых трубок, разветвляющихся в виде сети и пронизывающих почти все альвадоли. Такое прикосновение через iter repetens[39], ибо, вроде как, с кровью по телу струится и нефть. Вторые же, хоть и способствуют поддержанию этой жизни, но наполнены очень лукавыми, а потому ближе к конунгам Гардарики, гуморами, поскольку очень болезненны и в случае малейшего недуга всей системы распаляются и дают знак прочим, что можно напасть.
К концу дышится тяжело, можно сказать, гребёт на одной привитой трудной жизнью стойкости, бледный и более не чувствующий ни голода, ни тошноты мальчик давно себя похоронил и лишь старается успеть побольше, пока уже не контролируемый им процесс встанет.
Неврология. Однако тут пришлось дойти умозаключением, сил почти не осталось, серединные, головные и спинные нервы муспельхеймовых границ и, наконец, ганглии. Они причиняют треск внутри, но нужный, ибо он чувствует, что нельзя ходить по холодной воде, нельзя хватать за язык волка, нельзя paene nihil[40].
Опыт по спланхнологии доканчивал учитель, по его мнению, величайший из волхвов Иётунфельда и Иостедальсбрё. Сначала он обругал хладное тело — теперь некому будет таскаться в метель за хворостом. Мальчишка, сколь много ты не прав и сколь много отважен, только не пытайся объяснить себе валькирию, как встретишь её на ледяных просторах), пристали к берегам Норвегии. Я уже не тот, что прежде — так большинство приветствовало друзей и близких.
Опровержение неортодоксального подхода тогда, к концу, успело сделаться для них этаким определением при судьбе, но не могущим повлиять на её vigorem[41]. Плевать им, особенно теперь, что специфические христианские догматы изъяты из области доказуемого, никто из восьмерых так никогда не считал, даже в молодости, когда в воздухе витала опасность распасться на какой-нибудь там страх, чревоугодие или что ещё, но тоже слабо выраженное. Так, по их мнению, выглядел главный явленный им знак. Каменный пенис перед перекрывающей перешеек трапецией на заливных лугах, это неспроста, что-то там взаимно подчинено друг другу, но только не плодотворная субстанция и их конгломерат, изначально, как теперь понятно, vitiosus[42]; как же так, Боже мой, ну отчего, отчего всё вышло настолько глупо и это понятно только в конце?
Где-то далеко взорвался страшным рокотом механизм в барабане. Земля вздыбилась, раскидывая куски темноцветной почвы, сахарную свёклу, деревенских жителей, скарб из обеих телег, выломав часть лабиринта, разрушив башню, огромный подъемный мост… пласт с твёрдой начинкой поднялся в небо, выше неба, они покатились вниз.
Глава четвёртая. Пляж — это спуск
Жуткий звук, принуждающий дрожать, ведь ждёшь появления чего-то невообразимого, могущего немедленно уничтожить; организм сам собою готов для претворения избегающего поведения, повадки реального неандертальца, вот что лежало в основе этого состояния, понятно, что урод не Гуинплен, а comprachicos[43], но познаваемое — ошибки мышления, всё равно не будут учтены, просто не могут быть. Мотивация, выделение, столкновения, на него это всё нашло разом. А вот та же Герардина Фридриховна, например, умела глубоко скрывать подобные эффекты, в принципе, всегда среди них и пребывая, у неё ведь, как рассказывал ему Готлиб, одна нога стёрлась от бега, такое, пожалуй, никакими лечебными курортами не иcправить.