Но тут на экране появилась такая тёлка, что он сразу вспомнил: зовут его Пиэнер Пин, он гений Сети, как, впрочем, и всего Мироздания; и один из его титулов, а именно звание «древнего хакера» позволили создать ему конгениальное сооружение для возлюбленного существа, подвернувшегося на тот миг под руку. Конгениальное сооружение, которое вмещало теперь и его самого, и которое лишь урод мог принять за островок хаоса, было создано для горячо любимой им беспроводной оптической мыши, согласно её потребностям и его неуёмной фантазии. Паутина висящая на углах комнаты и на разобранных системных блоках концептуально входила в мышь-дизайн, это он только приветствовал. Несколько напрягало, правда, не частое присутствие дневного света и хорошей вентиляции, но ради любимой, в конце концов… К тому же никто не мешал дрочить. Ей, себе – это без разницы. Страсть к повальному рукоблудию числилась за обоими, как компонент у одного живой, у другой электронной крови. Кофеин, сигареты и интеллектуальный адреналин были общими, совместно добывались и делились поровну. И вся эта событийно-насыщенная камора, подобно каменному панцирю содержавшая их обоих в себе, мерцавшая голубым электронным светом и согретая учащённым дыханием, носила название простое, как самоосознание в виртуальной психиатрической клинике: она называлась “Гнездо”.
Гнездо для мыши Пиэнер Пин построил давно, очень много сеансов связи назад. Он создал его из «величественного и прекрасного» дворца, в восточном стиле до того карябавшем звёздное небо дополнительным к основному металлически-золотым полумесяцем. Дворец принадлежал ему по какому-то ветхому праву и достал уже до невозможного (постоянно ломалась сантехника, изменяли везири и хер было на что уговорить хоть одну из пяти миллиардов официально числившихся за ним наложниц!). Из его обломков, зато, и получилось «чарующее взгляд и душу» творение, возведения которого не смогли перенести ни придворные, ни наложницы, ни сантехника. Остатки труб до сих пор торчали в самых ни к месту углах, зато иногда из них шло настоящее пиво невероятно высокого качества варки! Говно-везири и теперь ещё порой напоминали о себе попытками ограничения его доступа на платные порносайты, зато, поднаторев, наконец, в настоящей работе, они же выдавали порой такие чудеса игрового и прочего софта, что у него загоралось всё изнутри, в заднице срывало все клапаны и он не замечал никаких подсовываемых ему ограничений, лишь вскрякивая и попёрдывая над очередным ломаемым серваком! А втиснутые в монитор наложницы теперь работали и вовсе практически без недостатков (лишние, на его взгляд, бирки с указанием прямой стоимости легко стирались в фотошопе, в сериалкрэках или в кейгенах и практически не мешали), и «прекрасные девы», у которых раньше и на цвет глаз взглянуть было делом не выпросишь, теперь показывали цвет далеко не только глаз, в очень разных и порой даже в самых неожиданных ракурсах.
– Эксклюзив! – сказала тёлка с экрана, подмахнув ресницами схожими с оперением бабочки-махаон.
– «понты!» – сбросил ей Пин в ответ.
– «Предосмотр. Загрузка…» – тёлка, пожав плечами, скрылась, оставив строку обратного отсчёта секунд до начала демонстрации клипа.
В черно-белом ролике просто убойного качества показывалась сцена классической раскрутки какой-то с виду студентки двумя, похоже, соплеменниками от науки. Камера наблюдения какого-то магазина, на какой-то дежурный хрен установленная в этом закутке за железным забором, совершенно случайно, похоже, стала свидетелем уговариваний и совместной взъёбки едва видимой белокурой красавицы в короткой майке и в узких светлых штанах. Два “бобра” где-то вне кадра, видимо, уболтавшие уже сокурсницу на «чуть-чуть поебаться» или на «пойдём подрочимся», с хроническими менжовками и с разной степенью опытности приставали к всё ещё сомневающейся в приличности своего поступка и постоянно норовящей улизнуть мыше и настойчиво склоняли её, в буквальном и переносном смыслах сразу, к половому акту. Склонить удалось, и не раз. Но отсчёт шёл не по оргазмам, а по сессиям-подходам, поскольку видно было в эту камеру слежения всё-таки почти ничего, и разобрать кто у них там кончил или не кончил возможности никакой не представлялось…
Пиэнер Пин с некоторым даже удивлением обнаружил, что полчаса этой отчаянной полупонятки слегка подзавели. Определённо хотелось такого же большего…
– Случайная сцена полностью переведена в 3D-мир с качеством в семь баллов! – сообщила вновь возникшая и уже полностью голая тёлка, делая вид, что не замечает Пина, а сцарапывает тату-звёздочку над своим левым смугло-торчащим соском… – Сохранены и местами художественно развиты все чувства, эмоции, ощущения случайных героев. Возможность просмотра из любого выбранного Вами ракурса, либо из любого из 137-ми готовых ракурс-шаблонов…
Пиэнер усмехнулся и поправил в штанах навострившийся хуй: потерпеть ему оставалось, конечно, не всю зиму, но слегка нужно было – ресурс новый и наверняка ещё почти не вскрытый… Название… Чудаки лопоухие! Когда надумаете в следующий раз назвать порносайт как-нибудь пострашнее, спросите у меня как! «Vain D’этта», значит… Ну, что ж – “кровь за кровь!” – ответим дефлорацией на менструацию … Вендетта… Я до первого доступа буду звать тебя ласково – Венди… Позволишь? К сожалению, до тех пор, пока я тебя не сломал, у тебя, благодаря этим твоим отцам-конструкторам, даже нет возможности ответить мне… Подожди немного совсем, мы почти уже любим тебя… Как меня звать? Вряд ли моё имя покажется тебе необычным, влекущим и странным... Ну, пускай будет MegaPerversor…
Он не сразу понял, что произошло. Тоннель окруживший его сознание психоделически переливающимися тонами ярких свечений показался ему нарисованным на экране его монитора, и озаботило его лишь появление этого тоннеля вместо ожидавшегося приветствия для вошедшего мембера.
«Ну и наворотили!..», он напряжённо вглядывался в проваливающуюся глубину и никак не мог нашарить глазами их ламерского “мы рады… вы вошли…”.
«Тоже мне, круть несусветная!..», лёгкие царапки беспокойства возникли где-то ещё совсем далеко – приветствие никак не появлялось, между тем как что-то, чувствовалось, было явно не так…
«Защита?», он так и не смог выйти из рамок традиционного для себя мышления, когда тоннель начал вращать и покачивать его в полёте, а под пальцами потянувшейся к резету руки чувствовалось лишь одно, и одно, и одно лишь лёгкое дуновение несущегося навстречу ветра…
Сознание взметнулось сразу и даже не запаниковало, настолько всё это было необычно. «Вечно вот так…», подумал он почти равнодушно, вспомнив ламерское произведение “Жизнь после смерти” и какой-то у них там тоже тоннель, «…люди в белый1 проваливаются… по самый пояс! А я, как дурак, в какой-то цветной… Электричеством, что ли, меня переебало вместо резета?..».
Приветствие всё-таки появилось, наконец, когда он уже трижды почувствовал себя вдоволь налюбовавшимся психоделическим сиянием и когда никаких приветствий он уже не ожидал вовсе. И на вход в мембер-зону это не походило ни капли…
«Нет…Net… net-net… нет-нет-нет…», проносились через него играющие гранями кристаллы чистой информации, смещая своей иррациональностью его и без того подвинутое сознание всё дальше, «Land… landy… Ландия… Нет!..». Он обнаружил себя свободно стоящим посреди остановившегося цветного тоннеля и, похоже, в миллионный раз прочитывающим находящееся перед ним преградившее путь: «Нетландия…»
Он сделал усилие и продвинулся на шаг. Слово качнулось и проплыло вперёд ровно на столько же. Он обернулся назад и не удивился – позади не было ничего… Он опять глянул на слово и сделал ещё несколько шагов. Слово плыло перед ним. Тогда он протянул руку и коснулся пылающих почти незаметным голубым пламенем букв…