На другой стороне центральной площади возвышалась просторная гостиница, условия которой показались путешественникам неплохими, и Анахо предпочел именно ее, несмотря на то, что Трез ныл, что гостиница очень шикарна.
— Зачем нам за одну ночь в этом отеле отдавать стоимость лошади? — брюзжал он. — Мы уже прошли мимо десятка гостиниц, которые больше соответствуют моему вкусу.
— Когда-нибудь ты научишься ценить удобства цивилизации, — снисходительно ответил Анахо. — Пойдем, посмотрим, что они могут нам предложить.
Сквозь резную дверь они вошли в холл. С потолка свисали люстры в форме гроздей секвинов; великолепный ковер — черное поле с желтовато-коричневой каймой и пятью декоративными украшениями цвета пурпура и охры — был расстелен на кафельном полу.
Появился администратор и осведомился об их желаниях. Анахо потребовал три комнаты, свежее постельное белье, ванну и мази.
— Сколько это стоит?
— За соответствующий комфорт с одного сто секвинов[6] в день, — ответил администратор. У Треза вырвался испуганный крик. Даже Анахо запротестовал.
— Что? — воскликнул он. — За три скромные комнаты вы требуете триста секвинов? Имеете ли вы какое-нибудь понятие о соотношении цен? Ваша цена бессовестно завышена.
Тот коротко кивнул:
— Мой хозяин — известный всем Алаван с окраины Карабаса. Наши клиенты никогда не жалуются. Они либо становятся богатыми, либо знакомятся с желудками дирдиров. Какое в этом случае значение имеют несколько лишних секвинов? Если же вы не в состоянии заплатить по нашим расценкам, я могу посоветовать вам «Хижину Отдыха» или гостиницу «У Черной Зоны». Но имейте в виду, что в нашу стоимость входит первоклассный буфет; кроме того, у нас имеется библиотека с картами, путеводителями, техническими справочниками. Я уже молчу об услугах опытных консультантов.
— Все это очень хорошо, — сказал Рейт. — Но сначала мы все-таки посмотрим гостиницу «У Черной Зоны» и еще одну-две гостиницы.
Гостиница «У Черной Зоны» находилась над игральным салоном. «Хижина Отдыха» оказалась неуютной ночлежкой примерно в девяноста метрах от города рядом с городской свалкой.
После того, как они обследовали еще и другие гостиницы, им пришлось все-таки вернуться к Алавану. В результате напряженной торговли им удалось несколько сбить цену, хотя деньги пришлось заплатить сразу.
После обеда, состоявшего из разбавленного рисового отвара и мучных лепешек, они отправились на третий этаж в библиотеку. На стене висела большая карта Зоны. На полках стояли брошюры, папки, книги. Консультант — маленький человек с печальными глазами — сидел здесь же и отвечал на все вопросы доверительным шепотом. Всю вторую половину дня они изучали строение Зоны, маршруты успешных и безуспешных экспедиций, статистический расчет смертных случаев. Из тех, кто попадал в Зону, возвращались немногим меньше, чем две трети со средней добычей около шестисот секвинов.
— Эти данные могут в определенной степени вводить в заблуждение, — объяснил Анахо. — Они к общему числу приплюсовывают и тех, кто бродит по окраине Зоны и никогда не углубляется в нее больше, чем на восемьсот метров. Те же, кто обследует холмы и самые отдаленные склоны, чаще всего погибают или становятся самыми богатыми.
В библиотеке имелись также труды, представляющие тысячи взглядов на науку о поиске секвинов, разбавленные статистикой и освещающие любой возникающий вопрос. Если искатель секвинов попадал в поле зрения банды дирдиров, у него была возможность бежать, прятаться или вступать с ними в борьбу. Возможности избежать встречи в дирдирами зависели от свойств местности, времени суток и отдаленности от Ворот Надежды. Искатели секвинов, объединявшиеся в группы, привлекали внимание численно превосходящих свор дирдиров, и, таким образом, их шансы остаться в живых уменьшались. Хризопинады находили в Зоне повсюду. Но больше всего их было на Холмах Воспоминаний, а именно, в южной их части и саванне за ними. Карабас считался ничейной землей. При случае искатели секвинов подстерегали друг друга; такие нападения оценивались статистикой в одиннадцать процентов.