– Глупости, Теренс. Этот человек вел себя с вами непочтительно, и я жду от него извинений. В противном случае я буду вынуждена поговорить с самим Лоренцо Дельмонико! – Последняя фраза была обращена к официанту.
Тот одеревенел, стиснул зубы, а затем кивнул Теренсу:
– Мои глубочайшие извинения, сэр. Я не хотел показаться невежливым.
– Отлично, – сказала Лиза. – Теперь вот что. Мой друг просил джина. Так что ступайте и принесите, да побыстрее.
– Хорошо, сударыня.
Униженный официант поспешно удалился.
– Спасибо, мисс…
– Просто Элизабет.
– …Но мне нечем отплатить вам.
– Не беспокойтесь, Теренс, я просто включу это в свой счет.
He привыкший к улыбкам хорошеньких женщин, Текс быстро перевел голодный взгляд с Лизы на корзинку с булочками. И пока он набивал щеки, Лиза вернулась к своей работе – расшифровке фолианта, который передала ей Нянюшка.
– Это иероглифы, да? Так вы археолог?
– Что-то вроде. Я весь вечер пытаюсь разобраться в этой книге, но мне уже кажется, что ее писали на сотне языков сразу.
Текс глянул на Лизины заметки.
– Возможно, у меня есть чем вам отплатить.
– Теренс, очень мило с вашей стороны, но, боюсь, для вас это чересчур…
Менингитка наугад ткнул в один из значков.
– Этот символ означает «крупный представитель кошачьих» или «жирный кот». Хотя на языке древних кельтов это «морганна».
– Верно, но я не вижу связи…
– А предыдущие знаки «йа па» могут казаться бессмыслицей, если только не рассматривать их как инициалы. Читается «йа па», а если применить джава-апплет, получается «JP», «Джей Пи». Сложите вместе и получите «йа-па-морганна» или «Джей Пи Морган», то есть Джон Пирпонт Морган.
Лиза открыла рот от удивления.
– Бог мой, как вам это удалось?
– Покинув отчий дом, я долгое время жил в катакомбах под публичной библиотекой. По ночам я пробирался туда и жадно глотал все, что мне удавалось раздобыть почитать. Особенно меня заинтриговал наш язык. Его корни, история и взаимосвязи. И мне это наконец пригодилось, разве нет?
– Теренс, я и сама немного разбираюсь в иероглифах, – сказала Лиза, – но я не смогла бы перевести это как «Джей Пи Морган». Я думала, символы означают «одноглазый бумажный носок с тяжелым случаем герпеса».
– Совершенно верно, если расшифровывать это как текст, написанный исключительно на древнеегипетском и древнегреческом языках (древнегреческий – времен Птолемеев, разумеется), – вроде того, что найден на Розеттском камне. Но у вас тут гораздо более сложная штука. Перед вами очень древний, тайный язык, дорогая. Язык, который был создан из множества других и совершенствовался на протяжении столетий ради одной-единственной цели – хранить секреты. Он сочетает ранние формы священных текстов с семитским алфавитом и примитивными языческими идеограммами. Он до сих пор в ходу у самых допотопных тайных обществ, например, у храмовников и…
– …и Ряженых?
– Да, и у Ряженых, разумеется.
– Джин, ваше величество, – сказал официант.
– Давайте сюда, – приказала Лиза.
– Не желают ли дама и… э-э… джентльмен пообедать?
– Принесите нам фирменное меню от шефа, – сказала Лиза, не глядя на официанта.
– Но, сударыня, это же целый банкет с десятью переменами…
– Тогда вам лучше приступить немедленно. Поторопитесь.
– Да, сударыня.
Лиза положила массивный том перед Теренсом и подсела к нему поближе.
– А вот здесь, Теренс? Что это значит?
– Давайте поглядим. О боже. Довольно рискованный знак, а? Фаллос означает «несгибаемость», или «то, что стоит прямо», а произносится это – «станфа». Символ снежинки означает отсутствие цвета, иначе говоря, отбеливатель, или же растворитель, то есть уайт-спирит.
– Иначе говоря, уайт, да?
– Верно. А вместе – «станфа-уайт».
– Стэнфорд Уайт.
– Знаменитый архитектор, не так ли?
Лиза приходила все в большее волнение, по мере того как Теренс расшифровывал все новые и новые имена.
– Вот, поглядим, – продолжал он. – Здесь у нас символ, означающий «то, что слишком мощно для паха», или «грыжа», в простонародье «херня какая-то». Затем знак «мокрая грязь», иначе – «клей». А рядом – «украшение тела», ну там татуировка, пирсинг и все такое, в общем, «фрик». Значит, у нас тут выходит «херня-клей-фрик», или более точно – Генри Клей Фрик,[36] великий промышленник.
– Но вот это место я никак в толк не возьму, – сказал Теренс, подталкивая книгу Лизе. – Здесь и «свод ноги», и «чистый шар», и «тот, кто недолго живет без удобств на природе». Не представляю, что это могло бы значить.
36