Основал заведение достопочтенный доктор Якоб Ферренфаргонхофф, чье имя связывают с разработкой комплексного лечения людей, страдающих психическими расстройствами, он же предложил революционный метод лечения геморроя – «хватай, тащи и молись».
Ферренфаргонхофф полагал, что лучшим лечением для душевнобольных – «идиотофф», как он их называл, – будет содержать их в кандалах в сырых, кишащих насекомыми темницах, заставлять их есть приготовленные его женой спагетти и терпеть ночные пытки под присмотром персонала, состоящего из одержимых психиатров под успешным руководством безумных тюремщиков.
Приемная в Бельвю представляла собой полутемную комнату с несколькими деревянными скамьями и массивной резной конторкой, за которой стоял больничный администратор – представительный лысый мужчина с застывшей улыбкой.
– Добрый вечер. Чем могу помочь?
– НПУДВ. Я бы хотел поговорить с одним из ваших пациентов, – сказал Калеб, сверкнув полицейской бляхой в кожаном футляре.
– Хорошо. Вы бывали у нас?
– Последнее время нет.
– Тогда, наверное, вас уже нет в нашей картотеке. Присаживайтесь пока и заполняйте эти бланки. Доктор скоренько к вам подойдет.
Он протянул Спенсеру планшет с бумагами и проводил его к скамье. Среди отчаявшихся призраков, жаждущих лечения, Калеб заметил знакомое лицо, с улыбкой выглядывающее из-за вышивания. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто это.
– Мэри Тодд Линкольн![40] – воскликнул он.
– Приветик, Эйб! – сказала она, посылая Калебу воздушный поцелуй.
Человек за стойкой снова обратился к Калебу:
– У вас есть при себе страховая карточка? Мы принимаем любые, кроме медицинских.
– Вы не поняли. Я не пациент. Мне нужно поговорить с пациентом.
– Ага, понимаю. А с кем именно вам, так сказать, нужно поговорить?
– С профессором Аркибалдом Кампионом.
– О, прямо-таки с профессором? – Администратор потер подбородок и смерил Калеба взглядом. – Трудновато… но возможно. Вам это обойдется…
– Что? Я не собираюсь ничего платить тебе, шарлатан!
– Ага, значит, вот вы как. Ладно, я отведу вас к Кампиону, но сначала вы должны доказать, что вы этого достойны.
– Достоен?
– Я предложу вам серию задач, одна другой заковыристее. А для начала принесите мне помело Злой Колдуньи Запада, и я обдумаю вашу просьбу.
– Что ты несешь? Этот фильм появится только в 1939 году, гораздо позже изобретения кино, которое, кстати, и само еще не появилось.
– Принесете помело, и все тут!
Доктор Якоб Ферренфаргонхофф IV открыл дверь своего кабинета и выпроводил оттуда какого-то урода. Им оказался знаменитый чечеточник и комедиант Джон Меррик, Человек-слон.
– Ну что, Джон, сегодня мы добились значительного улучшения, правда?
– О да, доктор, мне кажется, с каждым сеансом моя голова становится все меньше и меньше, по мере того как я избавляюсь от переполняющих ее проклятых видений.
Меррик накрыл свою бесформенную голову грязной наволочкой, которую так любила видеть на нем публика.
– Непременно пьем сернокислый тоник два раза в день и используем как можно больше увлажняющего крема. На следующей неделе увидимся. Так? Проходите, господин Баум. Надо же, мы носим смирительную рубашку, даже когда мы не в камере! Да?
Баум, лысый человек за конторкой, юркнул в кабинет Ферренфаргонхоффа.
– Мы можем быть чем-то вам полезны, Сэр?
– Калеб Спенсер, начальник полиции.
– Да-да, конечно, это вы и есть. Одну секундочку! Госпожа Линкольн? Мы немного задержимся сегодня вечером, скажем, на часок. Да?
– Хорошо, доктор Ферренфаргонхофф, – сказала бывшая первая леди. – Я пока пробегусь по магазинам.
– Так чем мы можем вам помочь, начальник Спенсер?
– Ну что же, – начал Калеб, в голосе которого явно прозвучали нотки досады, – как я уже сообщил господину, оказавшемуся вашим пациентом, мне нужно поговорить с профессором Кампионом по чрезвычайно важному делу. Оно касается текущего расследования.
– Понимаю. Хорошо, но сначала вам придется доказать, что вы этого достойны.
– Ой, я вас умоляю…
– Да это просто местная шутка, начальник. В дурдоме не обойтись без какой-нибудь дурки, правильно? Так вот. Мы понимаем, что профессор действительно весьма опасен, да. На прошлой неделе он шарахнул одного из наших охранников самодельным двухкилограммовым утюгом. Затейливая работа, ничего не скажешь. Сварганил его из полосок туалетной бумаги, слепленных так плотно, что можно было поклясться, будто он сделан из железа. А мы ведь не можем рисковать вашей безопасностью, да?
40