— Я схожу за едой.
Осуин похлопал Джаята по плечу:
— Я думаю, на сегодня ты достаточно потрудился.
Я похихикала над ними обоими, когда Осуин удалился:
— Браяр — не образцовый, Джаят. Ему нравятся красивые девушки, вскрывание замков, шутки, и игра с ножами. И он реалист. Мы оба — реалисты. — Я оглядела помещение. — И мы оба заботимся о Розторн.
Они с Суетягой сидели вместе с Азазэ и несколькими людьми, имевшими важный вид. Их стол стоял около большого каменного очага. Там горел огонь, хотя на дворе стояла середина лета. Помещение нуждалось в тепле. Воздух здесь, на высоте, был даже холоднее, чем тогда, когда я набрасывала на Розторн её плащ. За другими столами в комнате сидели и другие взрослые, они ели, пили, и поглядывали на главный стол.
— Вот увидишь. — Джаят перевёл дух: — Азазэ не позволит людям навязываться твоей Розторн.
Это было так: двое мужчин приблизились к столу, но удалились, когда Азазэ зыркнула на них. Это меня впечатлило, но насколько долго это могло продолжаться? Здесь должны были быть люди, которые не боялись Азазэ, староста или не староста. И я видела полно облечённых властью мужчин и женщин, которые делали то, что велено, если им велело достаточно большое число богатых людей.
По крайней мере, Розторн они кормили. Девушки в фартуках ставили перед Розторн и Мёрртайдом чаши и тарелки. Перед ними уже стояли хлеб, хумус[6], и оливки. Суетяга всем улыбался и кивал, будто он был королём Островов Битвы. Розторн слушала Азазэ и ела с большим аппетитом. Это было хорошо. Она устала не настолько, чтобы лишь клевать пищу.
Осуин дал нам чаши с рагу из курицы, и вытащил у себя из перевязи ложки, завёрнутые в салфетки. Рагу пахло имбирем и корицей. У меня заурчало в животе. Следом за Осуином какая-то служанка принесла нам поднос с тарелками: горячий хлеб, оливки, соусы из нута и йогурта, варёная с лапшой чечевица, и пирожки с баклажанами. Я сглотнула слюну, и набросилась на своё рагу. Оно было изумительным.
— Так смерть ваших растений и деревьев настолько необычная, Осуин? — Луво устроился на столе, откуда он мог наблюдать за помещением. Ему никогда не надоедало смотреть на что-то, человеческое или естественное.
— Я ничего такого никогда не видел, Мастер Луво. — Осуин зачерпнул хлебом хумус и оливки. — Деревья, сильные и здоровые деревья, гибнут за ночь — в буквальном смысле. И я никогда не видел, чтобы что-то убивало одновременно и растения, и животных в одном и том же месте. Это происходит по всей Горе Грэйс. То же самое с нашими источниками воды. Пруд был хорошим в один день, а в другой стал кислотным, рыба и все растения — мертвы. Будто это место было проклято, но проклятье работает случайным образом. Оно не бьёт только по одной семье или деревне. Говорю тебе, это самое грустное дело в мире — прийти к месту, которое месяц назад было живым, и найти его… мёртвым. — Его губы сжались. — Если это дело рук человека, то я бы хотел окунуть его в один из кислотных прудов. В роще у моего дома есть старая сосна — она была там ещё в дни моего деда. Мне придётся срубить её, пока она не упала на кого-то из детей.
Джаят поднял взгляд, и сглотнул:
— Кстати, о твоём доме.
Я обернулась. В комнату вошла прекрасная девушка примерно одного с Джаятом возраста. Она подошла к нам, чтобы потянуться Осуину через плечо и украсть у него кусок хлеба. Она двигалась как танцорша, изящно покачиваясь, и что-то прошептала Осуину. У неё были волосы цвета тёмного мёда. Нос у неё был маленьким и изящным. Я дёрнула за кончик своего собственного носа, попытавшись заострить его. Он остался плоским.
Осуин выругался:
— Я сказал Три́ку, что если он ещё раз устроит драку, то я схвачу его за ухо и вышвырну прочь.
— Я думаю, он как раз этим ухом тебя не слушал, — ответила девушка. Даже её голос был красивым.
— Ладно, я иду. Но́ри, это — Эвви. Эвви, это — Нори. — Осуин встал. — Было приятно с тобой познакомиться, Эвви. — Он посмотрел на Луво: — И потрясающе познакомиться с тобой. Вообще-то, я хотел спросить…
Нори потащила его за руку:
— Трик ломает мебель, а ты разговариваешь с камнем?
— Мебель? — Осуин снова покраснел. На этот раз, судя по его выпученным глазам, он покраснел от гнева. Он поспешил прочь, девушка рысила рядом с ним.
— Помнишь, я сказал, что у него дома всегда нужна еда? — спросил Джаят. — Множество детей потеряли родителей или были брошены, когда пираты покинули острова. Осуин нашёл многим из них дома по всему острову, но не для всех. Остальные живут с ним. Иногда с ними трудно совладать.