[725] “No, but people will get there,” said Digory. “And then they’ll have histories, you know.”
[726] “Well, it’s a jolly good thing they haven’t now,” said Polly. “Because nobody can be made to learn it. Battles and dates and all that rot.”
[727] Now they were over the top of the cliffs and in a few minutes the valley land of Narnia had sunk out of sight behind them. They were flying over a wild country of steep hills and dark forests, still following the course of the river. The really big mountains loomed ahead. But the sun was now in the travellers’ eyes and they couldn’t see things very clearly in that direction. For the sun sank lower and lower till the western sky was all like one great furnace full of melted gold; and it set at last behind a jagged peak which stood up against the brightness as sharp and flat as if it were cut out of cardboard.
[728] “It’s none too warm up here,” said Polly.
[729] “And my wings are beginning to ache,” said Fledge. There’s no sign of the valley with a Lake in it, like what Aslan said. What about coming down and looking out for a decent spot to spend the night in? We shan’t reach that place tonight.”
[730] “Yes, and surely it’s about time for supper?” said Digory.
[731] So Fledge came lower and lower. As they came down nearer to the earth and among the hills, the air grew warmer and after travelling so many hours with nothing to listen to but the beat of Fledge’s wings, it was nice to hear the homely and earthy noises again—the chatter of the river on its stony bed and the creaking of trees in the light wind. A warm, good smell of sun-baked earth and grass and flowers came up to them. At last Fledge alighted. Digory rolled off and helped Polly to dismount. Both were glad to stretch their stiff legs.
[732] The valley in which they had come down was in the heart of the mountains; snowy heights, one of them looking rosered in the reflections of the sunset, towered above them.
[733] “I am hungry,” said Digory.
[734] “Well, tuck in,” said Fledge, taking a big mouthful of grass. Then he raised his head, still chewing and with bits of grass sticking out on each side of his mouth like whiskers, and said, “Come on, you two. Don’t be shy. There’s plenty for us all.”
[735] “But we can’t eat grass,” said Digory.
[736] “H’m, h’m,” said Fledge, speaking with his mouth full. “Well—h’m—don’t know quite what you’ll do then. Very good grass too.”
[737] Polly and Digory stared at one another in dismay.
[738] “Well, I do think someone might have arranged about our meals,” said Digory.
[739] “I’m sure Aslan would have, if you’d asked him,” said Fledge.
[740] “Wouldn’t he know without being asked?” said Polly.
[741] “I’ve no doubt he would,” said the Horse (still with his mouth full). “But I’ve a sort of idea he likes to be asked.”
[742] “But what on earth are we to do?” asked Digory.
[743] “I’m sure I don’t know,” said Fledge. “Unless you try the grass. You might like it better than you think.”
[744] “Oh, don’t be silly,” said Polly, stamping her foot. “Of course humans can’t eat grass, any more than you could eat a mutton chop.”
[745] “For goodness’ sake don’t talk about chops and things,” said Digory. “It only makes it worse.”
[746] Digory said that Polly had better take herself home by ring and get something to eat there; he couldn’t himself because he had promised to go straight on his message for Aslan, and, if once he showed up again at home, anything might happen to prevent his getting back. But Polly said she wouldn’t leave him, and Digory said it was jolly decent of her.
[747] “I say,” said Polly, “I’ve still got the remains of that bag of toffee in my jacket. It’ll be better than nothing.”
[748] “A lot better,” said Digory, “But be careful to get your hand into your pocket without touching your ring.”
[749] This was a difficult and delicate job but they managed it in the end. The little paper bag was very squashy and sticky when they finally got it out, so that it was more a question of tearing the bag off the toffees than of getting the toffees out of the bag. Some grown-ups (you know how fussy they can be about that sort of thing) would rather have gone without supper altogether than eaten those toffees. There were nine of them all told. It was Digory who had the bright idea of eating four each and planting the ninth; for, as he said, “if the bar off the lamp-post turned into a little light-tree, why shouldn’t this turn into a toffee-tree?” So they dibbled a small hole in the turf and buried the piece of toffee. Then they ate the other pieces, making them last as long as they could. It was a poor meal, even with all the paper they couldn’t help eating as well.
[750] When Fledge had quite finished his own excellent supper he lay down. The children came and sat one on each side of him leaning against his warm body, and when he had spread a wing over each they were really quite snug. As the bright young stars of that new world came out they talked over everything: how Digory had hoped to get something for his Mother and how, instead of that, he had been sent on this message. And they repeated to one another all the signs by which they would know the places they were looking for—the blue lake and the hill with a garden on top of it. The talk was just beginning to slow down as they got sleepy, when suddenly Polly sat up wide awake and said “Hush!”
[751] Everyone listened as hard as they could.
[752] “Perhaps it was only the wind in the trees,” said Digory presently.
[753] “I’m not so sure,” said Fledge. “Anyway—wait! There it goes again. By Aslan, it is something.”
[754] The horse scrambled to its feet with a great noise and a great upheaval; the children were already on theirs. Fledge trotted to and fro, sniffing and whinnying. The children tip-toed this way and that, looking behind every bush and tree. They kept on thinking they saw things, and there was one time when Polly was perfectly certain she had seen-a tall, dark figure gliding quickly away in a westerly direction. But they caught nothing and in the end Fledge lay down again and the children re-snuggled (if that is the right word) under his wings. They went to sleep at once. Fledge stayed awake much longer moving his ears to and fro in the darkness and sometimes giving a little shiver with his skin as if a fly had lighted on him: but in the end he too slept.
[755] CHAPTER THIRTEEN.
AN UNEXPECTED MEETING
[756] “WAKE up, Digory, wake up, Fledge,” came the voice of Polly. “It has turned into a toffee tree. And it’s the loveliest morning.”
[757] The low early sunshine was streaming through the wood and the grass was grey with dew and the cobwebs were like silver. Just beside them was a little, very darkwooded tree, about the size of an apple tree. The leaves were whitish and rather papery, like the herb called honesty, and it was loaded with little brown fruits that looked rather like dates.
[758] “Hurrah!” said Digory. “But I’m going to have a dip first.” He rushed through a flowering thicket or two down to the river’s edge. Have you ever bathed in a mountain river that is running in shallow cataracts over red and blue and yellow stones with the sun on it? It is as good as the sea: in some ways almost better. Of course, he had to dress again without drying but it was well worth it. When he came back, Polly went down and had her bathe; at least she said that was what she’d been doing, but we know she was not much of a swimmer and perhaps it is best not to ask too many questions. Fledge visited the river too but he only stood in midstream, stooping down for a long drink of water and then shaking his mane and neighing several times.
725
– Погоди, – сказал Дигори. – И люди туда еще попадут, и историю этих мест когда-нибудь напишут.
726
– Хорошо, что не сейчас, – хмыкнула Полли. – Кто бы ее учил, эту историю, со всеми датами и битвами.
727
Они уже пролетали над вершинами скал, и через несколько минут долина Нарнии уже исчезла из виду. Теперь под ними лежали крутые горы, темные леса, да струилась река, вдоль которой летела Стрела. Главные хребты все еще маячили впереди, где мало что можно было увидать из-за бьющего в глаза солнца. По мере того, как оно опускалось все ниже и ниже, все небо на западе превращалось в гигантскую печь, наполненную расплавленным золотом, – и горный пик, за которым солнце, наконец, село, так контрастно выделялся в этом свете, будто был сделан из картона.
729
– И крылья у меня начинают уставать, – поддержала лошадь, а никакой долины с озером не видно. Давайте-ка спустимся и найдем приличный пятачок для ночлега, а? Нам уже никуда сегодня не добраться.
731
Стрела начала снижаться. Ближе к земле, в окружении холмов, воздух был куда теплее, и после многих часов тишины, нарушаемой лишь хлопанием лошадиных крыльев, Полли и Дигори с радостью услыхали знакомые земные звуки: бормотание речки на ее каменном ложе, да шелест ветвей под легким ветерком. До них донесся запах прогретой солнцем земли, травы, цветов – и, наконец, Стрела приземлилась. Дигори, спрыгнув вниз, подал руку Полли. Оба они с удовольствием разминали затекшие ноги.
732
Долина, в которую они спустились, лежала в самом сердце гор. Снежные вершины, розовеющие в отраженном закатном свете, громоздились со всех сторон.
734
– Что ж, угощайся, – Стрела отправила в рот огромный пучок травы и, не переставая жевать, подняла голову. Стебли травы торчали по обеим сторонам ее морды, словно зеленые усы. – Давайте, ребята! Не стесняйтесь. Тут на всех хватит.
736
– Хм, хм, – отвечала лошадь, продолжая поглощать свой ужин. – Тогда… хм, честное слово, не знаю. И трава, между прочим, потрясающая.
738
– Между прочим, – сказал мальчик, – кое-кто мог бы и позаботиться о том, чтобы мы тут не сидели голодные.
741
– Без всякого сомнения, – согласилась сытая Стрела. – Мне только кажется, что он любит, когда его просят.
743
– Откуда мне-то знать? – удивилась лошадь. – Лучше попробуйте травку. Она вкуснее, чем вы думаете.
744
– Что за глупости! – Полли притопнула ногой от возмущения. Будто тебе неизвестно, что люди не едят травы. Ты же не ешь бараньих котлет.
745
– Полли! Молчи про котлеты и все прочее, ладно? У меня от таких разговоров еще хуже живот сводит.
746
И он предложил девочке отправиться домой с помощью волшебных колец, чтобы там поужинать. Сам-то он не мог к ней присоединиться, потому что, во-первых, обещал Аслану выполнить поручение, а во-вторых, появившись дома, мог там застрять. Но Полли отказалась покидать его, и мальчик сказал, что это действительно по-товарищески.
747
– Слушай, – вспомнила девочка, – а ведь у меня в кармане до сих пор остатки от того пакета с ирисками. Все-таки лучше, чем ничего.
748
– Куда лучше. Только не дотронься до колечек, когда будешь шарить у себя в кармане, ладно?
749
С этой трудной и тонкой задачей Полли в конце концов справилась. Бумажный пакетик оказался размокшим и липким, так что детям пришлось скорее отдирать бумагу от ирисок, чем наоборот. Иные взрослые – вы же знаете, какие они в таких случаях бывают зануды – предпочли бы, верно, вовсе обойтись без ужина, чем есть эти ириски. Было их девять штук, и Дигори пришла в голову гениальная идея съесть по четыре, а оставшуюся посадить в землю, потому что «если уж обломок фонарного столба вырос тут в маленький фонарь, то почему бы из одной ириски не вырасти целому конфетному дереву?» Так что они выкопали в земле ямку и посадили туда ириску, а потом съели оставшиеся, пытаясь растянуть это удовольствие. Нет, неважная была трапеза, даже со всеми остатками пакета, которые они в конце концов съели тоже.
750
Покончив со своим замечательным ужином, Стрела легла на землю, а дети, подойдя к ней, уселись по сторонам, прислонившись к теплому лошадиному телу. Когда добрая лошадь укрыла Полли и Дигори своими крыльями, им стало совсем уютно. Под восходящими звездами этого молодого мира они говорили обо всем, и, конечно, о том, как Дигори надеялся получить лекарство для мамы, а взамен его послали в этот поход. И еще они повторили друг другу приметы, по которым должны были узнать место своего назначения – голубое озеро, и гору с садом на вершине. Голоса их мало-помалу становились тише, и дети уже почти засыпали, когда Полли вдруг привстала:
– Ой, слышите?
753
– Я не очень уверена, – сказала лошадь. – Впрочем… погодите! Опять.
Клянусь Асланом, что это такое?
754
Стрела с большим шумом вскочила на ноги; что до Полли и Дигори, то они вскочили еще раньше. Все они принялись осматривать место своего ночлега, раздвигать ветки, залезать в кусты. Полли один раз совершенно точно померещилась чья-то высокая темная фигура, ускользающая в западном направлении. Но поймать им никого не удалось, и в конце концов Стрела улеглась обратно, а дети снова устроились у нее под крыльями и мгновенно заснули. Лошадь не не спала еще долго, шевеля ушами в темноте, и иногда вздрагивая, будто на нее садились мухи, но в конце концов заснула тоже.
756
– Вставай, Дигори, вставай, Стрелка! – раздался голос Полли.
– Из нашей ириски правда выросло конфетное дерево! А погода какая!
757
Сквозь лес струились низкие лучи утреннего солнца, трава была вся серая от росы, а паутинки сияли, словно серебро. Прямо за ними росло небольшое дерево с очень темной корой, размером примерно с яблоню. Листья у него были серебристо-белые, как у ковыля, а между ними виднелись плоды, напоминавшие обыкновенные финики.
758
– Ура! – закричал Дигори. – Только я сначала попью.
Он пробежал через цветущую лужайку к реке. Вам когда-нибудь ????