Редко кому выпадает честь быть доверенным лицом наложницы, и я с благодарностью хранил ее. Конечно, мы говорили об этом не впервые. Обычно мы сплетничали об обитателях дворца, но иногда в тиши ее покоев мы тайком вспоминали свое прошлое. Теперь, лежа под летним солнцем и задумчиво жуя инжир, Накшидиль рассказала, что предыдущей ночью проснулась в поту. Когда я спросил ее, почему так случилось, Накшидиль ответила, что время от времени ей снятся пираты.
— Расскажите мне все, — попросил я. — Лучше избавить свою душу от подобных вещей.
12
Накшидиль отложила инжир и окунула пальчики в чашу с розовой водой. Вытерев руки, она начала рассказывать:
— Я покинула монастырь и отплыла на Мартинику в каюте, которая была гораздо меньше той, какую нам отвели во время первого путешествия три года назад. Зина, моя няня, и я разместились вместе со своими вещами и всеми подарками, какие везли домой, на тесной койке.
Мы два дня терпели всяческие лишения. Когда ветры подняли большие волны, у нас началась морская болезнь. Капитан изменил положение парусов, чтобы противостоять шторму, но он не сказал нам, что ветры несут с собой не только стихию, но и навлекают проклятие пиратов с варварского берега[63].
Я лежала на узкой койке, меня тошнило, затем я почувствовала, что корабль начал тихо покачиваться, и вскоре заснула.
— Слава богу, — сказал я.
— Меня разбудили мужские голоса, крики и звуки чужого языка, который я не понимала. Потом я узнала, что капитан заметил весла пиратской галеры.
— Почему он не спасался бегством?
— Море успокоилось, и наш парусник почти не мог сдвинуться с места. Корсары окружили нас и поднялись на борт.
— Что вы делали?
— Дверь в мою каюту распахнулась, и двое дурно пахнувших мужчин стащили меня с койки. Не успела я и слова сказать, как они заковали мои ноги в тяжелые цепи, а на руки надели железные наручники.
Я беспомощно наблюдала, как один пират без рубашки с торчавшими на груди, словно свернувшиеся черви, пучками волос начал обшаривать каюту, раскрывать ящики, чемоданы в поисках добычи. Вдруг он обернулся и, сверкая глазами, направился ко мне. Я обхватила себя руками, но было уже поздно: пират заметил золотой медальон у меня на шее. Я прикрыла шею, но тут же почувствовала, что его волосатая лапа отбрасывает мою руку и срывает золотую цепочку. В этом месте я испытала жгучую боль.
— Накшидиль, я помню, что вы мне рассказывали о том медальоне, — заметил я.
— Мне его до сих пор не хватает, — пробормотала она, касаясь шеи. — Я вспомнила Сервантеса и его рассказы о том, как мавры держали его в плену. В моей памяти всплыла его поэма: мне захотелось, чтобы моя душа скорее «вознеслась к обиталищам блаженства на небесных просторах», нежели испытать ожидавшую меня жестокую судьбу.
— Как долго вы пробыли на корабле? — спросил я.
— Дни и ночи слились воедино. Через какое-то время один пират ткнул меня штыком в спину и заставил подняться на палубу. Я давно не видела дневного света и, к своему удивлению, почувствовала тепло раннего утреннего солнца и наблюдала, как оно освещает белые здания на берегу Алжира. Лучи солнца постепенно становились ярче, показались новые строения, белые каменные дома с террасированными крышами, поднимавшимися вверх, будто хор мальчиков, взбирающихся на холм. Этот вид вселил в меня надежду.
— А что случилось, когда вы сошли на берег?
— Нас вывели на пристань, я стояла позади команды корабля и пассажиров-мужчин, все еще закованных в цепи. Мое голубое платье порвалось, а руки и ноги были в синяках, но я почувствовала, что могу снова дышать. Я глазами стала искать Зина, но ее нигде не было видно.
— Что с ней случилось?
— Даже страшно подумать. Много месяцев я видела няню во сне, ее доброе круглое лицо и большие глаза. Но больше я не встретила ее.
— А как они поступили с вами?
— Они выстроили всех нас и заставили куда-то идти, затем один корсар увел меня. Он схватил своей лапой меня за руку и потащил вверх по крутой лестнице. Меня шатало, словно опрокинувшуюся лодку, пока я, спотыкаясь, шагала через лабиринт узких переулков старого города. Я едва плелась, но когда его рука коснулась моей груди, я сердито ринулась вперед и попыталась укусить его…
— Вы правильно сделали!
— Но мне удалось лишь плюнуть в него. Этот мерзавец ударил меня по лицу, и я чуть не свалилась на мостовую. Наконец я добралась до вершины холма и увидела стены огромной кирпичной Касбы[64] и дворец.