Вскоре после этого французский консул, выпущенный из тюрьмы, вернулся в посольство. Французским торговцам разрешили активно вести торговлю, а Накшидиль перестала считаться врагом. Нет, ее сразу не пригласили в постель к султану, подобного удостаивались другие, если у султана появлялось свободное время. Но она хотя бы смогла наслаждаться книгами, музыкой и обществом других женщин.
Меня заставляли выполнять не только привычные обязанности, но и выступать в качестве переводчика, когда дипломаты прибывали с визитами. Каждую неделю кто-нибудь из них наносил визит во дворец. Однажды, идя на заседание Дивана, главный чернокожий евнух Билал-ага заметил, что никто никогда не утверждал, будто управлять империей легко. Как он объяснил, султану приходилось лавировать между Францией, Британией, Австрией и Россией, причем каждая из этих стран жаждала отхватить кусок Оттоманской империи. Недавно русскому царю удалось получить влияние над Молдавией, и только с помощью Алемдара, одного из лучших военачальников, нам удалось не дать им захватить нашу территорию.
— Словно фокуснику, жонглирующему шариками, Селиму приходится настраивать одну державу против другой, — говорил Билал-ага. — Всякий раз, когда одна из этих стран пытается выбить султана из седла, ему приходится обращаться к помощи ее врагов, чтобы смягчить удар.
И когда 18 мая 1804 года Бонапарт стал императором Франции, Селим посчитал, что лучше заручиться поддержкой Британии и России, и отказался признать того новым правителем. Это оказалось ошибкой. Год спустя французская армия разгромила русских у Аустерлица, и султан наглядно убедился, что прогадал. Бонапарт снова начал военные действия, и на этот раз султан признал, что лучше быть на его стороне, и в феврале 1806 года заявил о том, что признает его императором.
Вскоре после восстановления нашего союза с Францией от Розы пришло письмо.
Март 1806 года
Моя милая кузина,
Меня бесконечно радует то обстоятельство, что твой султан возобновил дружбу с Францией. Хотя должна сказать, что мои отношения с Бонапартом уже не те, что были прежде.
После нашего последнего обмена письмами произошло так много событий. Ты, конечно, знаешь о том, что я вышла замуж и в декабре 1804 года стала императрицей. Видишь, гадалка оказалась права!
Но тебе, той, с кем меня связывают кровные узы, могу признаться, что нелегко переносить мелкие заигрывания мужа с дамами при дворе. Богу известно, я делаю все, чтобы Бонапарт был счастлив. Тем не менее множатся слухи, будто он в скором времени потребует развода, и я готова смириться со всем, что произойдет. Несчастье следует по стопам счастья.
— Как мне это знакомо, — заключила Накшидиль, когда мы оба прочитали письмо.
— Взгляните на это с другой стороны, — сказал я. — Вы уже пережили много лет печали. Теперь наступает пора радоваться.
Но мои предсказания редко сбывались.
Селиму приходилось не только лавировать, между иностранными державами, но и внимательно следить за собственными владениями. Местная знать, подстрекаемая Россией, Британией или Францией, могла в любое время поднять восстание.
— Возможно, Оттоманская империя уже не столь велика, как прежде, — однажды сказал главный чернокожий евнух, когда мы ждали прибытия очередного посла, — но ее владения все еще простираются до Сербии, Румынии и Греции на западе и до Сирии, Аравии и Египта на востоке. Султан все время перетасовывает местных губернаторов и бросает армию с одного места на другое, чтобы подавить бунты.
С востока стал беспокоить Дамаск. Мамлюки, военный класс, однажды правивший Египтом и Сирией, попытались взять власть в свои руки, однако губернатору провинции удалось снова восстановить порядок. Но ваххабиты[79] Аравии представляли серьезную угрозу. Эта консервативная секта решила не допускать, чтобы ислам отклонился от их жестких постулатов, и отказалась признать султана халифом и хранителем священных городов. Эти реакционеры, называющие себя «правоверными», нанесли поражение нашим солдатам и захватили Мекку и Медину.
— Захват ваххабитами священных городов нанес нам всем оскорбление, — говорил Билал-ага. — Не забывай, что в мои обязанности, как главного чернокожего евнуха, входит управление Меккой и Мединой. Не секрет, что налоги с тысячи верующих, совершающих паломничество к месту рождения пророка, дают возможность пополнять казну. А теперь ваххабиты кладут деньги от хаджа в свои карманы, и у нас скоро не хватит средств, чтобы выплачивать жалованье янычарам. Янычары уже обвинили султана в благосклонности к Армии нового порядка, а пустеющая казна даст им новый повод для недовольства. Попомни мои слова, Тюльпан, надвигается беда. Я боюсь, что янычары перевернут свои котлы и поднимут бунт. Как-никак, — добавил главный чернокожий евнух, — в Сербии они уже вступили в союз с кликой продажных мусульман и с тайной помощью России фактически установили там свое автократическое правление. Султану удалось восстановить прежнее положение только потому, что он поддержал крестьян-христиан, которые охотно выступили против его же собственных войск. Благодаря им и немногим верным офицерам оттоманской армии янычары были разбиты. Нам повезло, что у нас есть такой командир, как Алемдар, — говорил Билал-ага. — Он стал настоящим реформатором. Но янычары этого не забудут, и боюсь, что нам придется дорого заплатить за это.
79
Ваххабиты — последователи религиозно-политического течения в исламе, распространившегося в Центральной Аравии в конце XVIII в. Его основоположником был Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб. Главный догмат — вера в безусловно единого Бога. Ваххабиты боролись с пережитками доисламских культов, придерживались суровой простоты нравов, большое внимание уделяли джихаду (священной войне против иноверцев).