Чтобы утихомирить янычар, султан согласился отослать солдат Армии нового порядка в казармы и не выпускать их оттуда. Но это лишь развязало руки восставшим. Сотни янычар покинули свои форты и направились в Стамбул. Два дня спустя они уже собрались в городе, к ним присоединились учащиеся из медресе. Пока простой люд прятался от страха, янычары составили список требований, главным из которых было убрать советников Селима, настроенных на реформы.
Однако следующим утром шейх-уль-ислам, подстрекаемый Айшой, пошел еще дальше. Он издал фетву[82], требующую свергнуть Селима с трона. Янычари двинулись к Топкапе, словно тигры, готовые наброситься на жертву. Когда они оказались у внешних ворот, мы слышали их крики. «Султан — Мустафа, султан — Мустафа!» — орали они, празднуя свою победу и требуя свергнуть Селима. Голоса бунтовщиков становились еще громче, когда те шли по дворам. Девушки были так напуганы, что многие спрятались под кровать. Но дворцу пронесся слух, будто Ахмед-бей, секретарь султана, убит, и не успел я опомниться, как ко мне прибежал главный чернокожий евнух и сообщил, что Селиму принесли голову Ахмед-бея и Накшидиль лучше спрятаться.
— Где Махмуд? — вскрикнула она, когда я рассказал ей о том, что случилось. Накшидиль тогда было уже тридцать один год.
— Он все еще в Клетке.
— Янычары придут за ним. Скажи им, что они могут забрать меня. Пусть делают со мной все, что хотят. Но не отдавай им Махмуда.
— Билал-ага поклялся, что с ним ничего не случится.
— А что будет с Селимом? Его казнят? — По ее лицу катились слезы.
— Янычары, шейх-уль-ислам и три заместителя везиров вручили ему фетву. Они обвинили Селима в том, что его действия нарушают законы ислама. Они заявили, что он не состоялся как султан, ибо не смог произвести ни одного наследника. Увидев фетву, Селим понял, что у него нет выбора.
— Как нам спасти его? Что мы можем сделать? — спросила Накшидиль, обхватывая себя руками.
— Он достаточно умен и знает, что пользуется популярностью у многих людей. Он хороший человек. Когда ему объявили, что он низложен и Мустафа станет султаном, он лишь ответил: «Да умножит Бог дни его жизни». Селиму разрешат жить в Клетке вместе с Махмудом.
— Слава богу. Если Махмуд и Селим вне опасности, мне станет легче дышать.
Я уставился в пол.
— Что случилось?
— Накшидиль, мне не хотелось говорить вам об этом. Но вы же знаете, что после того, как Мустафа взойдет на трон, Айша станет валиде-султана. Завтра она вернется из Старого дворца, но уже издала приказ. Мне жаль, но вас отправляют во Дворец слез.
Мне ничего не оставалось делать, как уложить вещи Накшидиль. За последние годы ей выдали лишь несколько новых нарядов, а старые со временем износились. У нее еще осталось немного драгоценностей. Я осторожно завернул их в ткани, стараясь не повредить камни. Накшидиль наблюдала за мной, пока я любовно держал в руке нитку изумрудов.
— Тюльпан, они твои, — сказала она.
— Что вы хотите сказать?
— Я хочу, чтобы ты взял их. В Старом дворце они мне не понадобятся.
— Но ведь они стоят целое состояние.
— Это мой подарок. Ты много лет был так добр ко мне.
— Вы уже делали мне подарки, — возражал я, — жемчужину, пояс, кольцо с рубином.
— Ты мне дал больше, чем они стоят, — сказала она. — Ты даже представить не можешь, как много это для меня значит.
Я улыбнулся.
— А я благодарен вам за дружбу, — ответил я.
— Ах, — вздохнула она, — я поняла, что настоящая дружба в этом дворце встречается столь же редко, что и бабочка в декабре. Тюльпан, я знала, что могу тебе доверять, даже если я не желала слышать, что ты говорил. Теперь, перед отъездом, мне хочется, чтобы это осталось тебе в память обо мне.
Я прикусил губу, чтобы сдержать слезы. Никто мне никогда не делал таких подарков.
— Я уверен, что вы очень скоро вернетесь в Топкапу, — сказал я. — Эти изумруды будут ждать вас.
Накшидиль положила ладонь мне на руку.
— Древняя пословица верна: «Ты сохранишь то, что отдаешь». Я подарила тебе эти изумруды, но сохраню гораздо больше. Да, мы скоро увидимся, иншалла[83].
Мы обнялись, и я почувствовал, как она дрожит. Но мы смогли увидеться раньше, чем я думал. На следующий день я получил известие, что меня тоже отсылают в Старый дворец.
18
Нам с Накшидиль приказали отправиться вместе во Дворец слез. Мы вошли в экипаж у Топкапы как раз в тот момент, когда процессия в честь новой валиде-султана появилась на территории дворца. Мне было больно видеть, как Айша, разодетая в атлас и увешанная драгоценностями, въезжает на императорской карете.