Командир 3-го дивизиона 3-й истребительной капитан-лейтенант Ноэл Гэйлер выполнял очередной штурмовой заход, когда перед ним возник японский самолёт. Несколько секунд пилот пытался понять, не мерещится ли ему это чудо с поплавками, затем слегка приподнял нос и расстрелял маячивший перед ним биплан, после чего продолжил штурмовку крейсера.
Палубные самолёты уже начали строиться для возвращения на авианосцы, когда на сцене появилась помощь от армии и союзников в виде восьми тяжёлых бомбардировщиков армии США «Боинг» B-17 «Летающая крепость», прилетевших с авиабазы в Таунсвилле в северо-восточной Австралии (1400 км), а затем восьми уже средних бомбардировщиков Австралийских Королевских ВВС «Локхид» А-28/29 «Гудзон» из столицы австралийской Новой Гвинеи Порт-Морсби (300 км).
В тех же тепличных условиях, что и палубные ударники, они вывалили свой боекомплект, после чего рейд можно было считать законченным. Потери атакующих составили один сбитый «Донтлесс», плюс ещё два получивших повреждения пикировщика не стали рисковать, садясь на авианосцы, а предпочли уйти на аэродром в Порт-Морсби. С потерями противника обстояло, как всегда, несколько сложней:
* Два из них, «Конго-Мару» и «Тэньё-Мару», официально числились вспомогательным крейсером и вспомогательным минным заградителем, но в данном случае они использовались в качестве транспортов.
Гидроавиатранспорт «Киёкава-Мару» уворачивается от бомб американских TBD-1 «Девастейтор». Залив Хуон, 10 марта 1942 года
На счастье японцев к 10 марта практически весь личный состав и бóльшая часть предметов снабжения были уже выгружены с транспортов на берег, поэтому потери оказались гораздо ниже (130 человек убитыми и 245 ранеными), чем могли быть, случись американский рейд хотя бы днём ранее. С большой долей вероятности можно предположить, что будь на месте американских палубников их японские коллеги в таких же количествах, то вряд ли в заливе Хуон на плаву осталось бы вообще хоть что-нибудь.
Но для американской авиации начального периода Тихоокеанской войны и такой результат можно было считать большим успехом, особенно на фоне сокрушительных поражений на других фронтах. Достаточно сказать, что именно в те дни Императорский флот завершил разгром военно-морских сил ABDA * , а японская армия заняла столицу голландской Ост-Индии Батавию, главный порт острова Ява – Сурабая, а также столицу и главный порт Бирмы – Рангун.
Поскольку основная цель рейда – срыв японской высадки на северо-восточное побережье Новой Гвинеи – так и не была достигнута, Главком Тихоокеанского флота США адмирал Честер У. Нимиц считал его менее удачным, чем предыдущие удары по Маршалловым островам и островам Гилберта, а также острову Маркус и атоллу Уэйк. Однако его мнение не разделял президент США Франклин Д. Рузвельт, охарактеризовавший этот рейд в письме к премьер-министру Великобритании Уинстону С. Черчиллю как « лучшее, что нам удалось пока сделать ». И как показали дальнейшие события, политик, как ни странно, просчитал (или угадал) стратегические последствия куда лучше, чем военный.
Заголовки американских газет, посвящённые данным событиям: «Американские лётчики разнесли японский аэродром», «23 японских японских судна уничтожены лётчиками союзников.»
Рейд на Лаэ и Саламауа (равно как и отменённый рейд на Рабаул) очень наглядно продемонстрировали японцам уязвимость и важность юго-восточного сегмента их «оборонительного периметра», благодаря чему командующему 4-м «южным» флотом вице-адмиралу Сигэёси Иноуэ удалось убедить Генштаб Императорского флота, что на втором этапе войны следует сосредоточить усилия прежде всего на этом участке, что впоследствии привело к измотавшим японские флот и армию боям за Соломоновы острова, Новую Гвинею и острова Бисмарка.