Джейсон подумал о Дане и почувствовал себя виноватым. Я делаю это для тебя, - мысленно сказал он ей.
Ну конечно же, исключительно только ради меня, - он почти слышал ее слова. - Ведь ты же возбужден, ублюдок.
И кто же меня сдаст? - спросил он себя. - Возможно, Дана уже мертва.
Не думай так. Иисусе.
К ресторану подъехала машина, и они разъединились друг от друга. Джейсон взял Селию за руку, и повел к тротуару.
- Не желаешь куда-нибудь прогуляться? - спросил он.
- Безусловно.
- Я знаю одно милое уединенное местечко.
- Чем уединеннее, тем лучше, - сказала она, подтолкнув его в бок, споткнулась, обхватила лодыжку и сказала: - Ой! Дерьмо. Поддержи, - oна сбросила туфли на высоких каблуках.
Не сгибая колен, она согнулась в талии, чтобы подобрать туфли. Джейсон уставился на то, как платье облегало ее ягодицы. Мысли о Дане помешали ему ее погладить. Селия выпрямилась с туфлями в руке.
- Даже трезвой довольно трудно ходить на этих штуках.
- Ты имеешь в виду, что не трезва?
- Не полностью, - ответила она, произнося слова медленно и четко. - Но и не в дымину, - oна криво улыбнулась. - А ты пьян в дым?
- Я un peu[21] выпимши.
Они добрались до его машины. Он открыл пассажирскую дверцу, помог Селии забраться в салон, затем обошел машину, приблизившись к водительской стороне. Внутренняя подсветка зажглась, когда он открыл дверь. Левая рука Селии легла на спинку водительского сиденья, туго натянув на груди ее платье. Ее соски выделялись сквозь глянцевую ткань, а левая нога пробилась сквозь разрез платья. Если не считать эластичной ленты телесного цвета, обтягивающей колено, она была обнажена до бедра. Ткань обтягивала внутреннюю поверхность бедра. Я увижу красивое зрелище, - подумал Джейсон, - если этот кусочек ткани переместится еще немного правее.
Селия улыбнулась, как будто знала, о чем он думает.
- Ты садишься, или как?
- Да.
Он сел за руль и захлопнул дверцу. Свет погас. Он вставил ключ в замок зажигания и завел машину.
Рука Селии нащупала его затылок и нежно погладила.
- Ты напряжен? - спросила она.
- Немного, наверное, - oн отъехал от тротуара.
- Как же так? - спросила она, массируя мышцы его шеи. - Ты ведь не из-за меня нервничаешь, правда?
- Я думаю, это больше волнение, чем нервы, - сказал он.
- М-м-м-м.
Но и нервничаю тоже, - подумал он. - Христос. Все пошло не так, как он планировал. Он планировал напоить ее, и эта часть плана сработала отлично; она была изрядно пьяна. Но он не планировал никаких сношений. Ему предстояло сыграть роль в мелодраме, которую Роланд придумал, чтобы спасти Дану. Вот и все. Играя роль. Проявляя себя заинтересованно и нежно, пока угощает ее вкусной едой и большим количеством выпивки, чтобы она потеряла четкость мыслей и стала совершенно беспомощной.
Она именно такая, какой я хочу ее видеть, - сказал он себе.
Но я - нет.
Все пошло наперекосяк, как только он увидел ее и подумал: Дана никогда не выглядела так привлекательно. Чувствуя себя предателем, он пытался отогнать эти мысли. Тем не менее, на протяжении всего вечера он не знал, как удержаться от того, чтобы перестать сравнивать их друг с другом, и Дана каждый раз представлялась ему лузером. Селия красивее, чем Дана. Она, казалось, слушала его, ей было не все равно, о чем он говорит. Она не была тщеславной. Она была остроумнее Даны, иногда обламывая его, но даже ее самые пикантные ремарки были приятным юмором и без той злобы, которая делала сарказм Даны слегка мерзким. Она обладала теплотой, мягкостью, которые были совершенно чужды той другой девушке.
Пока они ели, его все больше и больше тянуло к Селии. И он чувствовал себя отравленным чувством вины. Он предавал Селию, используя ее таким образом; он предавал Дану, желая обменять ее на Селию.
- Светофор...
Красный, - подумал он.
Но останавливаться было уже поздно, и он ускорился на перекрестке.
Селия убрала руку с его шеи.
- Тебе лучше сосредоточиться на вождении, - сказала она. - Если тебя остановят в твоем состоянии...
- Да.
Весь следующий квартал он посматривал в зеркало заднего вида.
- С тобой все в порядке?
- Да.
- О чем-то призадумался?
- О тебе.
- Обо мне. Я знаю, ты ошеломлен моей красотой и очарованием.
Джейсон улыбнулся.
- Верно, твоей красотой и очарованием.
- И голова кружится от предвкушения.