Наверное, это не для меня, - подумала она.
Но ее сердце колотилось.
Присев на корточки, она подняла конверт. На нем было указано ее имя. Дрожащими руками она разорвала конверт и вытащила из него листки бумаги. Они затрепетали, когда она развернула их.
Три машинописные страницы. Подписано в конце последней страницы Эваном.
Дорогая Элисон.
Я отвратительная дрянь, червяк, личинка. Ты была бы совершенно права, если бы плюнула на это послание и спустила цветы в ближайший унитаз. Но если ты все еще читаешь, позволь мне заверить тебя, что ты не смогла бы ненавидеть меня больше, чем я ненавижу себя сам.
Нет никакого оправдания моему поведению в пятницу вечером. Это было ребячеством и подлостью - явиться в "У Гэбби" с Трейси. Что я могу сказать? Я был ослеплен болью от твоего отказа и хотел наказать тебя. Это был глупый, презренный жест. Однако позволь заверить тебя, что этот маневр принес обратный эффект. Сколько бы мучений я тебе ни причинил, себе я причинил гораздо больше.
Позволь мне также прояснить, что Трейси не представляет для меня интереса. Единственная причина, по которой я пригласил ее на свидание, была в том, чтобы ткнуть ее тебе в лицо в надежде заставить тебя ревновать. Она мне совершенно безразлична. Хотя тебе, возможно, трудно в это поверить (из-за ее заслуженной репутации и твоего мнения, что у меня на уме нет ничего, кроме секса), мы не позволяли себе никаких интимных отношений вообще. Я даже уклонился от поцелуя на прощание, когда мы расстались.
Я провел прошлую ночь один в своей квартире, в отчаянии, жаждая оказаться с тобой рядом, но слишком стыдясь позвонить или прийти к тебе. Я постоянно думал о тебе, вспоминая, как ты выглядишь, как звучит твой голос, как ты смеешься. Я думал о многих хороших моментах, которые мы провели вместе, и нет, не только о сексе (хотя я не мог не думать и об этом тоже - особенно о том, каково это, когда мы так сладостно соединялись, как будто были единым целым). Я даже провел некоторое время, рассматривая твои фотографии в учебных справочниках, но было невыносимо смотреть на застывшие изображения твоего лица и знать, что я, возможно, потерял тебя навсегда.
Когда я спал, мне снилась ты. Мне снилось, что ты вошла в мою комнату, села на край кровати и взяла меня за руку. Во сне я начал плакать и говорить тебе, что мне очень жаль. Я сказал, что никогда не имел намерения причинить тебе боль, что люблю тебя и что сделаю все, чтобы ты меня простила. Ты ничего не сказала, но наклонилась и поцеловала меня. Тут я проснулся и еще никогда так не сожалел из-за того, что проснулся. Моя подушка была мокрой от слез. (Я понимаю, что все это может показаться сентиментальным, но я хочу, чтобы ты знала все, как бы неловко это ни выглядело при свете дня.)
В настоящий момент три часа ночи. После этого сна я встал и сел за пишущую машинку, чтобы ты знала, как я себя чувствую. Я точно знаю, что это слишком много - надеяться на легкое прощение. Сон был фантазией, выдачей измученным разумом желаемого за действительное. Я понимаю, что мое обращение с тобой было опрометчивым и отвратительным, и что ты, вероятно, предпочтешь никогда больше меня не видеть. Я бы тебя нисколько не винил.
Если ты не хочешь иметь со мной ничего общего, я, наверное, научусь с этим жить. Полагаю, у меня не будет другого выбора, кроме как утонуть[24]. (Забудь, что я это написал; не думаю, что я отчаялся до такой степени, хотя подобные мрачные мысли приходили мне в голову.)
Возможно, я не доставлю тебе этого письма. Может быть, я его сожгу, не знаю.
Я скучаю по тебе, Элисон. Я хочу, чтобы я мог снова все исправить, чтобы я мог повернуть время вспять на полдень четверга, когда я начал вести себя так глупо и отвратительно. Но жизнь так не устроена. Нельзя просто заставить плохие вещи исчезнуть, независимо от того, как сильно ты этого хочешь. (Ну вот, я так расстроен, что закончил предложение предлогом - теперь я знаю, что сожгу его.)
Я люблю тебя.
Я надеюсь, что ты не презираешь меня.
Я страдаю без тебя, но это все моя вина, и я знаю, что заслуживаю страдания.
Если это конец, то, наверное, так оно и должно быть.
Живи счастливо, Элисон.
Со всей моей любовью, Эван.