Темные глаза внимательно изучали его, так удобно устроившегося в кресле, глядящего на нее так мягко и ласково. Пока Джесс решала, как парировать этот удар, глаза Кармайна насмешливо сказали ей, что она проигрывает битву.
– Гипотетически, – сказала она ровно и без запинки, – я понятия не имею, до чего вы докапываетесь. О, я верю, что вы знаете, куда клоните! Просто я не могу ответить на ваши вопросы. – Она посмотрела на свои ногти. – Извините, капитан.
– Не извиняйтесь, – сказал он, вставая. – Гипотеза станет реальностью.
Уолтер тем часом проводил свое время в механической мастерской с большой пользой в нескольких отношениях. Если бы кто-то прокрался в мастерскую незамеченным и издали понаблюдал за Уолтером, то заметил бы уродливый, бесформенный шмат железа, вроде низкопробной имитации скульптуры Мура[66]. Но если бы кто-то приблизился к нему и, дыша в затылок, посмотрел, чем именно он занимается, то был бы вознагражден зрелищем двух искусных рук, вытачивающих на токарном станке из куска мягкой стали некую сложную, извилистую скульптуру, которую любой проницательный человек с удовольствием поставил бы на видное место. Однако если бы в помещение влетела муха и опустилась на стену, затем заползла в запертый шкаф, она бы увидела, что Уолтер создает глушитель для полуавтоматического пистолета сорок пятого калибра и делает инъекции ртути каждой из лежащих в коробке пуль.
Все научно-исследовательские подразделения имели мастерские; это было необходимо. Ни один профессиональный изобретатель не мог в самых безумных своих фантазиях сотворить те уникальные приспособления в духе Руба Голдберга[67], которые лабораторные исследователи требовали с той же легкостью, как если бы просили новый тостер. Затем они стояли над душой у инженера, пока тот не доделает все до конца. Большая часть работы была весьма тонкой. Вольфрамовые или стеклянные микроэлектроды с такими тонкими кончиками, что их представлялось возможным увидеть лишь под микроскопом. Микронасосы, способные доставлять каждый час по микрокапле. Все, что требовалось, почти неизбежно производилось в мастерской. Имелось только одно условие: чтобы это изделие не было «крупным» в том или ином функциональном смысле. Что значило «крупным»? Фунт или полкилограмма весом, фут или треть метра в длину, ширину или глубину.
Поскольку Джесс Уэйнфлит и Ари Мелос находились в неоперативной фазе своего исследования, механик, управляющий мастерской, получил трехмесячный оплачиваемый отпуск для путешествия за границу и изучения технических приемов в других лабораторных мастерских. Таким образом, мастерская была полностью предоставлена Уолтеру Дженкинсу, который, если вдруг возникла бы какая-то нужда, мог охотно взяться за дело и произвести требуемый предмет. Раз плюнуть, – как лаконично сказал он.
Ему очень нравился пистолет Марти Фейна, в идеально подобающей сутенеру комплектации: позолоченный, с рукояткой, выложенной поддельной слоновой костью, способный проделать в своей мишени большую дыру. Пули, начиненные ртутью, будут проделывать отверстия еще большей величины. Я-Уолтер был очень этим доволен.
В последнее время он испытывал эмоции – или, во всяком случае, думал, что испытывает. Единственным, кто мог судить, правда это или нет, был он сам, потому что у Джесс начались какие-то ужасные неприятности, и они вытеснили Я-Уолтера с авансцены ее ума. Это не возбудило в нем гнева или скорби, если то, что он читал о гневе и скорби, являлось правдой. Скорее это вызвало приступ жажды мести против людей, которые огорчали Джесс.
Ранее первый прилив этого мстительного чувства привел Уолтера к решению убить капитана Дельмонико – и каким фиаско это закончилось! Он намеренно выбрал в качестве своей жертвы монахиню, намереваясь положить ее на кровать капитану, давая понять, что они были любовниками, затем создать впечатление, что Дельмонико застрелил ее, прежде чем застрелиться самому. И все пошло наперекосяк, хотя в первый момент после происшествия Уолтер считал это своим триумфом, не осознавая сделанных ошибок. Но они открылись ему по размышлении и разрушили ощущение успеха. Так много ошибок! Зря он, например, связал монашке запястья и лодыжки. Да, нести ее так было удобнее, но от этого у нее на коже остались красные рубцы. И он провел недостаточную разведку, поэтому оказался не готов к тому, что на террасе у капитана окажется идиот художник, черт его побери! Разразился настоящий ад – парень вопит, собака лает – какой провал!
67
Руб Голдберг (1883–1970) – американский карикатурист, скульптор, писатель, инженер и изобретатель. Более всего известен серией карикатур, в которых фигурирует так называемая машина Руба Голдберга – сложное, громоздкое и запутанное устройство, выполняющее очень простые функции.