– Эйб был гораздо более успешен со своими мужчинами, заморенными голодом, но я не хочу красть его лавры.
– Ты и не можешь. Я уже повидался с ним.
– Что ты думаешь о рисунках Хэнка Джонса?
– Так будут писать художники будущего. Я должен с ним встретиться. Не уходи от темы, Делия! Что Женщины-тени?
– О, Кармайн, и не пытаюсь! По правде говоря, не было никаких подвижек, способных пролить какой-нибудь свет на эту абсолютно непроницаемую тьму, – сказала Делия, являя собой воплощенное страдание.
Уинстон дочиста вылизал миску с сырым мясом; Кармайн улыбнулся при ее виде, когда ставил на пол обед для Фрэнки, но не смилостивился и не дал Уинстону больше. Не то чтобы он намеревался сажать животное на диету, что он расценивал как жестокость, тем более что дух замирал при мысли, что Уинстон целую неделю практически ничего не ел. Это была отрицательная сторона содержания животных; когда приходится временно помещать их в приют, они беспокоятся, вне зависимости от того, насколько роскошна эта гостиница. Кто бы мог подумать, что Уинстон будет горевать.
Когда Кармайн уселся в свое непомерно большое кресло, Уинстон угнездился у него на коленях, а Фрэнки вжался в сиденье рядом с ним. На столе перед Кармайном лежала стопка папок, и у него было время над ними подумать.
Это Дездемона отослала его домой. Где бы он был без Дездемоны, его славного линейного корабля, чья носовая часть гордо рассекает волны, когда судно движется на всех парусах? «Что ж, сейчас ей требуется постоять на приколе, – углубился он в свою метафору, – а длительный капитальный ремонт невозможен, если одновременно ей надо беспокоиться о муже или двух находящихся в приюте питомцах».
– Ты отправляешься домой, любовь моя, – заявила она без обиняков. – Твои билеты у мисс Монсон, шофер позвонит ей в офис и заберет их по дороге в аэропорт. Кончита упаковала твои чемоданы, так что тебе требуется лишь собрать свой портфель. – Дездемона чмокнула мужа в лоб. – Я чувствую себя хорошо, но опыт научил меня, что если я не останусь здесь достаточно долго, то ослабею, как только снова попаду домой. Ты занимался со мной любовью так много раз за эту неделю, что я чувствую головокружение, поэтому подозреваю, что выживу без этого лучше, чем ты. Отправляйся домой! Судя по всему, в Холломане мир и спокойствие, но этого не скажешь о Хартфорде[35], где назревает война между команчерос и пуэрториканцами. Мы наблюдали, как наши астронавты скачут по Луне, но Северный Хартфорд тоже быстро превращается в лунный пейзаж, и нам не надо лететь на ракете, чтобы по нему пройтись. Так что ты, вероятно, там нужен. У Эйба дело летит в тартарары, возможно, и у Делии тоже.
Янтарные глаза Кармайна внимательно смотрели в ее чудесное лицо с крупным носом и широким подбородком, в глубине его глаз поблескивало веселье.
– Что за маленькая пташка напевает тебе эти песни, жена?
– Пташка-безымянка, муженек.
– Я люблю тебя, всегда буду любить, и я еду домой.
Сейчас он в изумлении изучал рисунки Хэнка Джонса. После столь долгого периода анонимности Доу наконец обрели имена и индивидуальности.
Эйбу еще предстояла работа с Ра Танаисом и Руфусом Ингэмом, но он уже наметил план действий. Холостяк Тони Черутти отправится опрашивать родителей и школьных друзей убитых юношей, чтобы пролить свет на историю, предшествовавшую их появлению у Ра Танаиса, названного в честь двух рек в старинном атласе – вы только подумайте! Лиам поговорит с бухгалтером Николасом Греко, разберется с бюрократическими данными.
Однако больше всего заинтриговало Кармайна дело доктора Нелл Карантонио, чье тело так и не нашли. Первое, что ему показалось удивительным, был ее медицинский диплом – редкая вещь для женщины в 1921 году, году, когда она окончила медицинский факультет университета Чабба. Неужто этот Чабб в 1921 году выпустил женщину-врача? В социально-психологическом климате, кипящем предубеждениями против женщин в любой профессии, доктор Нелл, похоже, оказалась неуязвима. Ее студенческие годы, вероятно, были наполнены всевозможными жестокостями и унизительными розыгрышами, но никаких записей о них не сохранилось, и она окончила университет в числе пяти лучших выпускников своего потока, чего раньше просто не случалось. Женские письменные и экзаменационные работы получали заниженные оценки, профессионально-производственная практика женщин подвергалась саботажу; преподавали у них самые худшие и беспощадные мракобесы. Но нет, доктор Нелл окончила факультет с высокими баллами. И в результате этого ей была предоставлена интернатура в Холломанской больнице в нескольких медицинских областях на выбор. Ее окончательный выбор анестезиологии, похоже, стал ее личным желанием, поскольку ей также предлагались резидентуры[36] в терапии и педиатрии. Став анестезиологом, она пользовалась уважением и никогда не испытывала недостатка в хирургах, желавших, чтобы именно она подавала их больным анестезирующий газ. Все двадцать семь лет своей жизни она следовала по намеченному пути – и с успехом. Затем – пшик! Она растворяется в воздухе.
36
В США – последипломная больничная подготовка врачей, предусматривающая специализацию в течение одного года интерном и в течение трех-пяти лет резидентом.